— Ю-ю-юрочка-а-а!! Юраша-а-а!!
К счастью, в Увалово загорелся только Верхний край, отделенный от самого поселка небольшой болотиной и полосой тальника.
Были строжайшие запреты и призывы не складывать сено у домов. Но известно и проверено не раз, что до беды всякий запрет кажется выдумкой тех, кому делать нечего. Жители Верхнего края, державшие скот, уже натаскали к своим домам изрядно камыша, осоки и другой травы. На один такой вот стожок и просыпались искры с замкнутых ветром электрических проводов. Стожок вспыхнул, как бы взорвавшись. В считанные минуты загорелся дом. Красные лохмотья пламени понесло ветром. Они летели далеко, густо соря искрами. Занялся весь порядок, в домах стали взрываться баллоны газовых плит, и к пожарищу невозможно стало подступиться.
Огонь пытались тушить, но что сделаешь тремя машинами, когда пылает справа, слева, впереди и позади. Люди рвались что-то спасти, но большей частью только метались, сами рискуя попасть в огонь, кричали, но не слышали себя, ревели и ругались от бессилия. Зловещее, гнетущее, неодолимое было в разгульном движении огня, в свирепом его реве, в бешеной пляске красных струй, вздымающихся под самое небо.
Унялся пожар лишь под утро, когда не оставалось чему гореть и на подмогу прибыли пожарные машины из соседних городов.
Дубов всю ночь пробыл в райкоме. По телефону и через нарочных вызывал нужных людей, одних сразу отправлял на пожар, других рассылал по совхозам и колхозам, чтобы к утру они вернулись и доложили про обстановку в деревнях, третьи уже прикидывали, куда девать погорельцев, как одеть тех, кто ничего не вынес из огня, как их накормить. С каждым часом неотложных проблем становилось все больше и больше.
Минут десять спустя, как Виталий Андреевич сообщил в обком об урагане и пожаре, ему позвонил Гаврилов. Слышимость была плохая, сплошной треск. Из всего, что кричал ему Гаврилов, Дубов разобрал только, что утром в Увалово выедут работники областных организаций для оказания помощи и что сам он, Гаврилов, тоже приедет.
Солнце поднялось в свое положенное время. Небо было ясным, сияло голубизной. Утративший силу ураган исходил последними уже никому не страшными ветрами.
Виталий Андреевич отправился на пожарище. На улицах тракторами растаскивали упавшие деревья, по столбам, распутывая провода, лазали электрики, кое-где на крышах стучали топоры и молотки.
На Верхнем краю еще курились слабые дымки, у пожарных машин сидели и лежали на земле измученные люди в грязных брезентовых робах и касках. По бывшей улице бесцельно бродили, еще находясь в страхе и отупении, здешние жители.
Погорельцем выглядел и председатель райисполкома Владимир Николаевич Нырков — высокий, худой, косматый, белая рубаха измазана сажей, одна штанина разодрана от колена до низа, руки в ссадинах.
— Вот беда так беда, — заговорил Нырков, подходя к Дубову. — Пятьдесят домиков как не бывало. Ни разу не видал я такой жути. Будто порохом все начинено было.
— Зачем в огонь-то лез, Владимир Николаевич? — спросил его Дубов, трогая прожженный рукав рубахи.
— Надо было, вот и лез, — рассердился Нырков. — Где для примера, а где с перепугу… В районе как?
— Владимир Николаевич, ты Решетова из милиции знаешь?
— Юрка-то? Сосед мой. А что такое?
Дубов молчит.
— Что случилось?
— В пионерлагере его. Лесиной. Насмерть… Но он успел, детей убрали. С полчаса как привезли его.
— Это я его в милицию сунул, — зачем-то сказал Нырков. — Матери хоть сообщили? Один он у нее.
— Начальник милиции пошел… Будем хоронить со всеми почестями… Самому мне надо было в лагерь поехать, а я его послал.
— Вот беда так уж беда! — повторил Нырков и дрожащими пальцами выловил из пачки сигарету. — У нас бы тоже тут… Но паники не допустили. Правда, два пьяных мужика чей-то телевизор и узел с добром стибрили, — Владимир Николаевич сплюнул под ноги. — Вор на пожаре — самый последний вор… С чего начнем, Виталий Андреевич? — спохватился Нырков.
— Кой-что мы сделали, пока ты воров бил. Ты назначаешься председателем комиссии по ликвидации последствий урагана и оказанию помощи пострадавшим. Начинать надо отсюда.
— Я тут прикидывал меж делом, — после небольшой паузы сообщил Нырков. — Домов пятьдесят сгорело, семей получится раза в полтора больше. Некоторые уже устроились — у родни, по знакомым. Остальных придется пока в школьный интернат. До первого сентября. За это время надо жилье поставить.