— Сейчас мне очень нужно в деревню, ваша доблесть, — вежливо улыбнулся я. — Но вы меня заинтриговали. Прогуляемся? Заодно расскажете, что ещё вы знаете про смерть предыдущих зодчих.
Витязь величественно кивнул.
— Вы находитесь в центре очень неприятной игры, ваше благородие, — сказал он, когда мы начали спуск с холма. Двигался начальник гарнизона очень легко, несмотря на броню. Да, доспех у него не древний рыцарский, а пластикоровый, но всё равно тяжёлый. Вот только Снегов его как будто не замечал. — И эта игра управляется со стороны. Стороны, которой служит Призыватель. Поэтому я ожидаю проблем с вашим здоровьем в ближайшее время.
— Звучит не очень оптимистично.
— Кладбища переполнены оптимистами, — Станислав Снегов снова не улыбнулся. Его невинное лицо было преисполнено детской непосредственностью, что очень контрастировало со словами.
— Наличие в этих краях Призывателя кажется мне логичным, — не стал спорить я, хотя знал, что среди мёртвых хватает и реалистов, и пессимистов. — Все смерти зодчих связаны именно с появлением тварей Изнанки.
— И все произошли на территории Конструкта, ваше благородие, — добавил витязь. — Вы здесь как рыбья кость в горле благородных семей.
— Что-то успели про них узнать? — я сорвал травинку и сунул её в рот, метёлкой наружу. Приятный вкус. Да и вообще погода славная, ветерок приятно холодит, яркое солнце мягко греет.
— Совсем немного, но выводы уже могу сделать, — витязь выглядел расслабленным, но то и дело сканировал округу взглядом. Ну, пусть бдит. Здоровее буду. — Павел Павлович Скоробогатов предпочитает мягкую силу. Играет роль хорошего человека, который отмечает несправедливость и печали жителей, но ничего не может сделать, так как не властен над этими землями. Однако занимается и инфраструктурой на смежных землях. Я слышал, что его зодчий строит что-то на границе. Какой-то развлекательный объект, вроде торгового центра. Для местных жителей — настоящее волшебство. Вот только Скоробогатов не очень чист на руку, и, по моей информации, простым людям на его землях живётся не так радужно, как Павел Павлович пытается рисовать.
Я кивнул. То, что Скоробогатов — представитель знатного рода, и сам зодчим не является — мне было известно. У многих семей Зодчие находились на службе. Кого-то охотно принимали в род, кого-то просто нанимали, а кто-то работал по распределению, как я, но на большого дядю. Моя ситуация, когда я являлся и владельцем земли, и управляющим Конструктом скорее нетипичная.
Потому что это, обычно, приговор.
— Продолжайте, ваша доблесть.
— Игнатьев в инфраструктуру не вкладывается. Его люди здесь не появляются, но, как я понимаю, он и не заинтересован в ваших деревнях, а только в землях. Вероятно, чтобы щёлкнуть по носу Скоробогатовых. А так здесь ведь было несколько конфликтов, когда охотники из Комаровки забредали на земли Игнатьевых. Одна группа пропала с концами, и есть подозрения, что столкнулась с дружиной одного из подчинённых Игнатьеву родов. Остальные теряли снаряжение и зубы.
— Вы про каких охотников? — нахмурился я.
— Про обычных, ваше благородие, про обычных. Которые ловят оленей, а не кровожадных монстров. Хочу сказать, что, обладая разными подходами — оба графских рода хотят эту землю, и вы им совершенно не нужны.
— Да, и Призыватель может работать на любого из них.
— Если это Призыватель… — поправил меня витязь. — Пока это только версия. Я предположил, что он начинающий, но всё-таки… Ведь даже такие способны открыть врата вторжения, а не просто поднять тревогу. А мы получили только всплеск энергии, и стаю перворанговых монстров, набежавших из-за границы. Не похоже это на серьёзное вмешательство.
— Поэтому что приходил не он, а его человек, — пробормотал я. Это становится любопытно.
— Что вы имеете в виду?
— Позже.
По дороге снизу к нам пылил красный пикап. Старый, ржавый «Волхов». Символ российской глубинки. За рулём сидел молодой лупоглазый парень с выцветшими от солнца волосами, а рядом с ним держался за ручку у двери нещадно болтаемый на кочках староста Орхово. Пикап остановился недалеко от нас, и витязь будто бы случайно вышел вперёд, загораживая меня от машины.
— Ваше благородие, ваше благородие! — выкатился из кабины староста. — Всё готово! Я всех собрал у церкви! Позвольте подбросить вас!
— С удовольствием, — неожиданно согласился я. «Волхов» выглядел бывалым конём, способным вытащить из любой передряги. Такие машины обладают душой, заметно уступая в комфорте.
— А… Это… — Алексей Иванович растерянно посмотрел на витязя в броне. — Как бы… В салон никак не влезете, ваша доблесть.
Станислав подошёл к машине и легко запрыгнул в кузов пикапа. Уселся поудобнее и с ожиданием посмотрел на нас.
По дороге я привёл в порядок двигатель машины, подлатав магией парочку слабых мест, а также восстановил подгнивающую проводку. Детская шалость, но что-то в этом красном пикапе разбередило в душе. Возможно, потому, что за машиной следили, а ещё она как-то умудрилась пережить столь неприятное соседство в лице Изнанки. А ещё, может, потому что я всё-таки в первую очередь техномант, и эта машина для меня была как произведение искусства древних народов.
Вскоре скрипучий «Волхов» свернул с просёлочной дороги в лес, и мы, наконец-то, увидели белокаменную церковь, спрятанную от любопытных глаз. Купол святилища был покрыт строительными лесами.
На площади, окружённой могучими елями, собралась толпа местных жителей, и когда я вышел из кабины — все сразу умолкли.
— Мама, мама, а этот дядя как Пашка, мама! — звонко спросила девочка лет восьми, и детский голос в наступившей тишине оказался просто оглушительным. — Ты же говорила, что Пашка сопляк ещё⁈
Побледневшая женщина шикнула на дочку и загородила малютку собой.
— Возраст обманчив, — улыбнулся я. — Здравствуйте, жители славного Орхово. Благодарю вас за то, что нашли время для этой встречи. Меня зовут Михаил Иванович Баженов, и я здесь, чтобы изменить вашу жизнь к лучшему.
Мне, разумеется, никто не поверил. Пришлось вспомнить все старые познания в ораторском искусстве. Я много улыбался, много говорил, спрашивая о текущих проблемах и изучая собравшихся. Для начала мне нужно было определить лидеров в деревне. Тех, на кого чаще всего поглядывают жители.
И такими людьми, ожидаемо, оказался староста и священник. Причём последний вообще ничего не говорил, а только слушал. Андрей Иванович же общался со мной очень охотно, но всё же чувствовалось — его оживление было неискренним. Однако он выполнял обязанности старосты, всячески украшая своё любимое Орхово и выталкивая вперёд женщин да детей, с заготовленными историями. Я терпеливо улыбался, принимая его игру.
Пару раз в разговоре проскальзывало упоминание Мстислава Глебова, возглавившего рейд во Влодаву. Как я понял, это был лидер добытчиков, с которым мне предстоит познакомиться позже. В целом, жители Орхово мне ожидаемо не доверяли. И это нормально. Каждое новое начальство — это всегда новые порядки. Они присматривались ко мне.
А я к ним. Во время общения я отметил несколько крепких мужчин. Особенно тех, кто держался своей семьи, а не кучковался с такими же. Семья — это опора общества, и ставку я буду делать на них.
Наконец, мы перешли к обсуждению самых основных проблем деревни. И первой упомянутой бедой оказалась та, которую я и ожидал. Поведал о ней нарушивший молчание отец Игнатий. Худой седой священник в чёрной рясе и чёрной же скуфье. Голос же у него оказался низкий, глубокий.
— Лесопилку бы вернуть, ваше благородие, — сказал он. — Год уже, как простаивает она у нас. Нам же господь послал лес славный, дивный, а покупать материалы у купцов скоробогатовских приходится. Люди до греха доходят!
И Кабальный и Борцунов даже не осознали, что священнослужитель о них говорит.
— Сделаем, отец. Вот прямо сейчас туда и отправлюсь. Посмотрю, что за беда.