— Лес — добрый батюшка, ваше благородие, — с важным видом заявил Игорь.
— А ещё лес — место для порождений Изнанки.
— Ой, двум смертям не миновать, господин Зодчий. Что мне теперь в лес не хаживать? — беззаботно отмахнулся мой смотритель трансмутатора.
— Гляди у меня, Игорь. Ты головой отвечаешь за порядок здесь.
— Конечно, ваше благородие. Всё будет чин-чинарём. Чистоту, порядок гарантирую. Всё запишу, всё задокументирую, всё водителям покажу! — заторопился Игорь. — Не извольте беспокоиться!
Он осёкся и с чуть виноватым видом поинтересовался:
— Господин Зодчий… А покажете, что делать надо?
Я подошёл к воротам трансмутатора, и те поползли наверх, узнавая хозяина. После чего пару минут пришлось повозиться, чтобы добавить смотрителя в число авторизованных персон. Всё-таки здесь мне проходной двор не нужен.
Внутри трансмутатор представлял собой сеть связанных между собой огромных закрытых чанов, расположившихся слева и справа от главного хода с приёмниками, где предстояло выстраивать доступные мне мусоровозы. В текущем состоянии он мог обрабатывать десять машин одновременно. Я прошёл по помещению, вводя ошеломлённого Игоря в курс дела. Вкратце познакомил селянина с фронтом работ, пусть и понимал, что одной теории для понимания процесса мало, но без неё всё равно ведь никуда.
Больше всего сложностей вызывали приёмные механизмы. Но работу с ними без практики уж точно не объяснить. Выдвижные контейнеры прямого сброса ещё куда ни шло. Там работы не слишком много, главное — убрать за собой, а вот раструб вакуумного насоса у заборника Игоря сильно смутил.
Но ничего, разберётся.
Водитель мусоровоза оказался техномантом-неофитом и абсолютным флегматиком. Он без удивления выслушал мои инструкции, затем загнал свою машину в ангар трансмутатора, выгрузил содержимое в контейнер и почти без интереса наблюдал за тем, как Игорь очищает ошмётки из недр его автомобиля с помощью вакуумника. Будто бы ему уже не раз приходилось бывать в подобных местах и он бесконечно от них устал.
Оживился водила, только когда я предложил ему очистить помойки Орхово и Комаровки и посулил за это пять рублей и бесплатный сброс в трансмутаторе. Мы ударили по рукам, и уже через час окрестности были чисты.
— Интересно? — спросил я у водителя мусоровоза на прощание.
— Любой? — не ответил мне тот. — Вообще?
— Без радиации, — на всякий случай уточнил я, продолжая этот прелестный диалог.
— Интересно, — равнодушно сообщил техномант.
— Позови друзей.
— Позову. Сегодня ещё приеду. Есть пара мест.
— Работаем с девяти и до девяти, — улыбнулся ему я.
Он кивнул и уехал. Я проследил за тем, как Игорь тщательно убирает территорию. Мне здесь помойка не нужна. Чан, в который загрузили содержимое машины, уже загудел. Затем смотритель с осторожностью взялся за дезинфектор, и принялся обрабатывать пол. Запахло черёмухой. Так, ладно. С этим закончили. Скоро всё то, что попало в недра трансмутатора, станет реогеном, и я смогу продолжить строительство. Но прежде есть ещё парочка дел.
— Заканчивай, Игорь. А мне надо пройтись, — сказал я ему. Тот торопливо засобирался, не задавая ни единого вопроса. Похвальная исполнительность.
Следующим пунктом моей программы путешествий стала церковь. Но по дороге я отправил Игоря в Орхово и попросил собрать народ. У меня было одно объявление, которое нужно сделать, но сначала хотелось заскочить к отцу Игнатию. Мне не давала покоя судьба того паренька, хватанувшего лишку скверны. Хотелось верить в лучшее, но опыт подсказывал высокую вероятность дурного исхода. О котором всегда надо знать заранее. Так прольётся меньше крови.
Когда я подходил к белокаменной обители отца Игнатия, то разглядел на лавочке под дубами сидящего Мстислава. Лидер сталкеров курил, любуясь цветником, разбитым за плетёным заборчиком. Среди пышных бутонов виднелась спина ковыряющегося в земле отца Игнатия.
— Добрый день, — сказал я, когда подошёл к Мстиславу Глебову поближе. Мужчина обернулся и приветливо улыбнулся. Бледный, и левая рука ещё подёргивается, но зато в сознании.
— Господин Зодчий! — радушно откликнулся сталкер. — Бесконечно рад видеть вас.
— Что с ребятами? — не стал я обмениваться любезностями.
Улыбка потухла. Мстислав отвернулся и сосредоточенно затянулся.
— Это был вопрос, — уточнил я.
— Ну, ещё не в себе. Юрка нормально, а вот Игнатик… — Глебов покачал головой. — Изнанка глубоко в него вошла. Батюшка говорит, что всё в руках Господа теперь и если воля будет его, то выкарабкается.
— Остальные?
— Да чего нам сделается, ваше благородие. Все бывалые ходоки за ленточку, понюхали уже Скверны, закалились. Зря я мальчуганов с собой взял, зря.
Я не ответил, посмотрел на церковь. Оттуда как раз вышла пожилая женщина, повернулась, перекрестилась. Новости нехорошие. Значит, лучше мальчонке не стало. Тревожный знак.
Вспоминания о подобных случаях я погасил сразу. Незачем себя мучить. Сейчас не до этого.
— Вы, я слышал, наш новый оценщик, — нарушил тишину Мстислав.
— Да. Старый вас обманывал.
— Торговля честной не бывает, — хмыкнул сталкер. — Он хотя бы больше давал, чем торгаш у Вепря. Там вообще беда… И это… Спасибо вам, господин Зодчий. Если бы не вы, то, наверное, мы бы там все остались. Не сдюжила бы Тень с тем поганцем, не сдюжила. Она девка бойкая, но вы же всё сами понимаете…
— У меня к тебе будет одна просьба, — сказал я Мстиславу.
— Всё что угодно, ваше благородие. Я вам должен. Да что там, вся деревня вам должна.
— Мне нужно порченое золото.
Глебов нахмурился, осторожно потушил окурок и бросил его в урну рядом.
— Сколько нужно?
— Чем больше, тем лучше.
— Простите, ваше благородие, но зачем оно вам? Оно же мусорное.
— Это моё дело. Сможете?
Сталкер пожал плечами:
— Хорошо, посмотрим, конечно. Так-то обычно сразу отбрасываем. Что-то иногда Тихону в Комаровку привозим, кузнец тамошний, когда он просит для Олежки. Всё сделаем, ваше благородие.
Мстислав задумчиво почесал нос, но с каждым мигом всё больше и больше преисполнялся воодушевлением:
— Делянку пошебуршим, но не в ближайшие дни, ваше благородие. Она у нас в домике одном, в пригороде Влодавы. Там барахла такого порядочно!
Он поник:
— Но идти просто некому сейчас, ваше благородие. Не стоит мужикам пока в Изнанку соваться, сами понимаете. Выйти должна скверна.
— Понимаю. Но рассчитываю, что не забудете.
— О, не переживайте, — просиял он и покачал головой:
— Ума не приложу, для чего это может вам понадобиться. Неужто польза есть какая?
Я не ответил, а сталкер продолжил:
— Так-то Олежка из него иконы красит, но так это же Олежка. Да и отец Игнатий его привечает, такие ведь не все. Вон, в Каменке церква стоит, там от его икон как чёрт от ладана отмахиваются. Местный священник очень не любит их. Один мужик купил у Олежки икону, она ж чудодейственной считается у нас, так беднягу чуть от церкви не отлучили. Мол, не должно быть скверны в облике святых. А золото-то его на образах цвет иной имеет. Нехороший.
Он понял, что уклонился от разговора и торопливо произнёс:
— Услышал вас, господин Зодчий. Притащим, и мужикам скажу, чтобы приглядывали.
— Отлично. Поправляйтесь.
— Спасибо, ваше благородие.
Я кивнул ему и попрощался, проследовав в саму церковь.
Внутри было тесно. Слева и справа тянулись тяжёлые покрывала, занавешивающие ниши, а в конце этого тканевого коридора на алтаре горело несколько свечей, а за ним расположился иконостас. Здесь было десятка два икон, не меньше. От мощи чуть закружилась голова, и я зашагал к источнику, пытаясь просто представить, что можно сделать с таким запасом силы, если дотянуть сюда Конструкт.
Задрал голову, изучая лики святых. Невероятный фон, и чудодейственная аура. Люди в этих двух деревнях нашли оружие против Скверны, и сами об этом не догадывались. Можно только поблагодарить недалёкого церковника из той деревни, про которую сказал Мстислав. Удивительно, что слава о семье мастеров оказалась слабее воли глав соседних приходов. Но мне это только на руку.