Аннушка заметалась, не понимая, к кому броситься в первую очередь, но выбрала всё-таки меня. И правильно. У меня еле хватило сил дистанционно починить замкнутую хулиганом электрическую схему, и створка наружной двери с тихим шелестом захлопнулась. Наступила тишина.
— Вы, ваше благородие, были сильно неправы, — проговорил я, отказавшись от помощи Аннушки. Встал на ноги.
— О, проститье… Проститье! — с акцентом заговорил тот, перевернувшись на спину. Черноволосый, смуглый, глаза перепуганные. Ну ещё бы не перепуганные. По-хорошему ему бы ремня, честное слово. Правда, поздно уже пороть. Любителю экстремального отдыхал было около тридцати лет, может чуть больше.
— Я виноват! Я… О, извинитье меня!
Он поднялся с пола, отряхнулся. Затем дёрнул на себя покосившуюся дверь, которую выбил при падении. Убедился, что повреждение исправлено и выпрямился.
— Я ваш должник, май френд. Разрешите представиться, барон Уильям Дигриаз!
Он по-воински вытянулся и щёлкнул каблуками.
— Американец? — хмыкнул я.
— По рождьению, но не по духу! — гордо заявил он, затем порывисто выхватил клинок из ножен и преклонил предо мною колено, вручая меч. — Вы спасли моя жизнь! Отныне Билли ваш преданный слюга!
Меч у него был с сильным Эхом. Ранг третий, не меньше. Хорошая работа.
— Не спешите предлагать свою службу первому попавшемуся человеку, барон.
Да и мне сейчас не нужны сложные отношения с незнакомыми дворянами, тем более из американцев! Шаг с его стороны широкий, импульсивный. Дураков на таком ловить милое дело. Но зачем мне дураки? А вообще да, по правилам благородных семей — предлагаешь свой меч, значит, предлагаешь служение.
Хотя, опять же, в Америках культура дворянства только зарождалась, благодаря тянущимся в Российскую Империю умам. После войны это особенно рассвело, но по большей степени там до сих пор обитали дикие нравы. И понимание традиций у них своё, американское.
Упрямый Дигриаз по прежнему стоял на одном колене.
— Вам что, не хватает острых ощущений? Вы до смерти перепугали несчастную девушку.
Аннушка часто-часто закивала в подтверждение моих слов. Билл Дигриаз немедленно вскочил на ноги и прижал руку к сердцу, умильно состроив раскаивающееся выражение лица:
— О, проститье и вы, сударыня! О, май гад, я был так слеп и так глуп! Моя душевная боль заставиль свершить трагическую ошибку, ю ноу! Я не подумать о людьях вокруг. Чем я могу загладить своя вина? Быть может, в прекрасном городе Миньске я смогу пригласьить вас куда-нибудь?
Аннушка покраснела, и Билл Дигриаз бросился в наступление, совсем забыв про меня. Я же, стараясь не показывать слабости, прошёл на своё место и сел. Голова кружилась. Мешочек на груди треснул и теперь его надо менять.
Но не будь заговорённого мешочка для аспекта — я бы сейчас и двигаться бы не смог. Да и американца бы размазало по столбу, как пить дать. А потом и по всему составу. Теперь же мне надо восстанавливаться. Не страшно. Минск большой город, поэтому там наверняка есть места, где продаются усилители аспектов. Деньги есть. Да и до прибытия поезда ещё пара часов. Медитация поможет залатать небольшую ранку, полученную в результате напряжения.
Всё будет отлично. Я выпрямился, прикрыл глаза, погрузившись в состояние дремоты и позволив магии самой себя лечить. Сон и хорошее питание лучшее подспорье для таких вот повреждений.
Служба безопасности поезда появилась минут через пять после инцидента. Двое рослых мужчин в белой форме и в фуражках, с чёрными дубинками на поясах, прошли мимо. Заглянули в купе Аннушки, о чём-то переговорили с ней, а затем двинулись обратно. Билла Дигриаза с ними не было. Проводница, очевидно, американца не сдала. Ну, в целом, он очаровал её походу ещё до того момента как решил щекотать свои нервы. Я закрыл глаза, проваливаясь в сон.
— Май френд, проститье меня ещё раз, — сказал голос напротив. Барон сидел в моём купе с максимально непосредственным видом. — Я чувствую себья максимально нелепо, ю ноу! Вы спасли мою жизнь. Вы отказались принять моя слюжба, и тем вы забрали у менья только возникшую на моём путьи цель!
— Ваша цель была убиться о столбы железной дороги Российской Империи, насколько мне видится? — уточнил я.
— О, нет! Конечно нет! — всплеснул руками Дигриаз. — Просто… Я в горье, май френд. В ужасном горье, ю ноу. Я ведь писатель!
Я посмотрел на него с нескрываемым интересом. Писатель?
— Я мечтал написать книгу о Великая Россия! Два месяца я пишу первая глава и…