— Олежка⁈ Бестолочь ты пьяная! — ответил ему пронзительный женский вопль. На дороге, сползающей с холма, появилась разгневанная простолюдинка пышных форм и почтенного возраста. — Ах ты ирод! Чуяло моё сердце!
— Демоница! Демоница! Спасите, люди добрые! — застыл пьяный. Неуклюже попытался броситься в бега, но со всего маху плюхнулся лицом в грязь и обречённо вздохнул. Супруга с хворостиной в руках весьма стремительно оказалась рядом с павшим и огрела его по спине.
— Всю жизнь мне испохабил! А вы чего уставились, служивые?
— Мы при исполнении, Марья Петровна, — мягко заметил витязь. — Нового Зодчего встречаем…
— Ох, батюшки, ещё одного прислали? — ахнула женщина, легко подняла пьяного супруга с земли. — Такой молоденький. Даже не пожил.
— Попомните слова отца Игнатия! Попомните! Скверна и беда близко. Конец времён наступает, — громогласно возгласил её муж и осёкся, по воле крепкой женской руки.
— Марш домой, стыдобища моя! — запричитала Марья Петровна и хворостиной погнала пьяного мужика прочь.
— Кто такой? — тихо поинтересовался я. Выглядел селянин вроде бы как обычный забулдыга, но у меня аж мурашки пошли от внутренней энергетики незнакомца. И это был не Дар. Это был Талант.
— Это Олежка, — произнёс витязь с заботой. — Наш блаженный из Орхово. Иконописец. Как напьётся — кары небесные возвещает. А так тихий, работящий мужик. Но если переклинит… Ну вы сами видите, ваше благородие.
— Где он⁈ — ворота трактира снова распахнулись, и на улицу выскочил высокий длинноволосый мужчина в псевдоохотничьем наряде. Почему псевдо? В таком виде по чаще бродить не с руки, а вот рассказывать всем, что ты ходишь в лес — можно. — Где эта гнида⁈ Стоять, пьяная падаль!
Он определённо обращался к уходящему Олегу. Марья Петровна снова ахнула и, испуганно оглядываясь, принялась подгонять мужа.
— Отвернувшиеся от лица господа станут тварями Изнанки! — возгласил тот, попытавшись оторваться от жены. — Все до одного! Гибель вижу. Одну лишь гибель! Безбожникам не поможет даже обретённая вера! Тёмные силы прячутся и на свету!
— Верните мне эту мразь! — дворянин перепрыгнул через лужу и двинулся по следам блаженного. В руке его появился узкий клинок. — Я отрежу её язык!
— Чёрная душа! Чёрная душа! — забился Олег. — А-а-а-а!
Марья Петровна остановилась, с отчаянной решимостью готовая заслонить собой пьяного супруга.
— Заткнись! — заорал аристократ и зашлёпал по грязи дорогущими сапогами.
— Доброго вечера вам, — встал я на пути дворянина. — Простите, что…
— Уйди с дороги! — попытался отмахнуться от меня тот. Клинком! На глазах у вооружённых солдат. Я с недоумением увернулся от взмаха, а затем с помощью аспекта земли погрузил дворянина лицом в слякоть.
— Что-о-о-о⁈ — взвыл тот поднявшись. — Ты бессмертным себя ощутил? Кто такой?
— Михаил Баженов. Зодчий. С кем имею честь? И, да: раз.
— Честь? Ты⁈ Откуда у тебя честь⁈ Какое «раз»⁈
— Вы не представились и продолжаете вести себя вызывающе. На трёх мне придётся совершить насилие, — терпеливо уточнил я и добавил. — Два.
— Тут уже умирали зодчие, ты хочешь отправиться за ними⁈ — прошипел аристократ.
— Три, — я шагнул к дворянину, перехватил клинок, которым тот попытался меня ткнуть, легко выдернул оружие из хлипкой руки, снова воспользовавшись аспектом. Хорошая вещь. Эхо слабоватое, но баланс неплох.
— Отдай! — изменился лицом мой нечаянный противник. — Вы видели? Он напал на меня!
Солдаты старательно смотрели в другую сторону. Я же сломал его клинок об колено, бросил в грязь. Кровь схлынула с физиономии дворянина от нанесённого оскорбления.
— Я прошу покинуть вас мои земли и больше здесь не появляться. Вам тут не рады, — вежливо попросил я.
— Ты ответишь за это, Баженов, — выдавил из себя он.
— Перед кем? — заинтересовался я.
— Перед родом Фурсовых. Ты сломал фамильную ценность…
— Так себе ценность, спешу заметить. Я буду рад пояснить свой поступок любому достойному представителю рода Фурсовых. Вас же больше видеть на своих землях не желаю. Прошу поспешить, я не хотел бы ещё раз применять силу. Раз.
Аристократ, белый от бешенства, добрался до коновязи, запрыгнул в седло самого породистого жеребца и, пришпорив его, направился на север. Хм… Из людей Игнатьева, получается?
— Хочу отметить, ваше благородие, что гарнизон Томашовки выполняет роль по защите Конструкта и обеспечивает безопасность Зодчего. Но мы не являемся вашей личной гвардией, — проговорил витязь. — На всякий случай, ваше благородие. И со всем уважением.