Всё-таки земли мои, и я могу просто выгнать их отсюда. Пусть не силой, потому что пока у меня нет людей для таких активностей, но оформить им запрет на охоту в моих землях — в состоянии. Ещё один мрачный путь: затребовать львиную долю добычи, что также не понравится охотникам. В обоих случаях беднягам придётся сниматься с места и искать другие угодья. Ну, или же вставать на нелегальное положение, что никому из них совершенно точно не надо.
Так что решим наше будущее завтра. Одна беда. Встречать гостя мне вечером будет негде. Не в казарме же с ним общаться, на глазах у гарнизона. Склад ресурсов тоже не подойдёт. Значит, придётся вести в сердце поселения. Пусть впечатляется видом Конструкта, раз у меня нет ресурсов на постройку.
Кстати, насчёт ресурсов. Когда я поднялся на холм и обернулся на Орхово, то смог разглядеть суету среди домов. Староста всерьёз отнёсся к моим словам. Хорошо. Мне бы не хотелось начинать наше взаимодействие с карательных мер.
Телеги прибыли во второй половине дня. Первая была полностью загружена уже покрашенными досками с дырами от недавно выдернутых гвоздей. Полагаю, ещё утром это был чей-то сарай. И судя по кислому выражению возницы, коим оказался сам Кабальный, хозяйственная постройка принадлежала ему. Быстро разобрали.
На второй телеге с горкой отсыпали деревянных чурбанов. В основном берёзовых, но хватало и хвойников. Возницей был Борцунов. Ай да староста, молодец. Пригнал обоих виновников. Да и сам явился, чтобы проконтролировать. Алексей Иванович управлял третьей телегой. Самой странной. На неё была навалена нехитрая мебель. Простой стол, несколько табуретов, облезлая деревянная лошадь-качалка, пара ставень.
— Это ещё что? — нахмурился я.
— Вы говорили, в двойном размере, ваше благородие, — пролепетал староста. — А он, бестолочь, уже себе сарай отгрохал, кучу досок извёл! Лесопилка ж закрыта уж год как, после того как бригадира и двоих приезжих работников звери Изнанки задрали. Вам же древесина нужна, да? Для Конструкта ведь! Вот, собрали всей деревней, что могли.
— Хм…
— А вы чего⁈ — зашипел староста на провинившихся провожатых. — Чего расселись⁈
И Борцунов и Кабальный плюхнулись на колени прямо в грязь.
— Мы виноваты, ваше благородие. Простите дураков, — заголосил Кабальный. — Жадность ослепила. Ведь лежат здесь досочки эти, идеальные такие, и никому не нужные. А если и потребны станут, так пустят их потом непонятно на что. Так жалко стало.
— Ты чего говоришь, дуралей? — процедил староста. — Разве ты то говоришь что надо, а? Как я тебя учил⁈
— Виноваты, ваше благородие, — прогудел Борцунов. — Думали, что не будет больше у нас зодчих, а досок-то нет больше в деревне… Мы возместим, ваше благородие. В лес пойдём сами, ещё брёвен привезём. Даже если порвут нас там, а всё равно пойдём!
Кабальный покосился на приятеля, но поддержал его слова. Пусть и без энтузиазма.
— Так. Вот эту повозку вези назад, — указал я на телегу старосты, с детской качалкой. — Не их же вещи!
— Всей деревней собирали. Кто чем мог, — засуетился Алексей Иванович.
— Убирай, говорю, — я даже поморщился от негодования. — Раздай обратно. Теперь вы…
Я обернулся к горе-воришкам:
— Подгоняйте телеги к складу и разгружайте. Поживее!
— Вы, ваше благородие, пощадите дураков. Не со зла они, — тихонько попросил староста, едва Кабальный и Борцунов добрались до амбара и вдвоём принялись затаскивать внутрь дерево. — Не надо их на Сахалин. Умелые ребята. Покуда лесопилка работала — они всю деревню ремеслом своим спасали.
— Что умеют?
— Плотники они у нас. Оба. Лишимся их и всё… Пожалейте их уж. Не со зла они, клянусь вам, — повторил Алексей Иванович.
— Плотники? — хмыкнул я и вернулся к телеге со сваленным барахлом. Посмотрел на стол. Ну, не шикарно, но вполне себе ничего. Табуреты тоже ладные. Качалка так вообще шедевр. Настолько шедевр, что даже Эхо у неё было. Сделано с любовью и заряжено любовью ребёнка.
— Надеюсь, это здесь за ненадобностью, а не у малого отобрали? — ткнул я пальцем в лошадку.
— Да ей уже сто лет в обед, ваше благородие, — замахал руками староста. — Вырос уже мальчонка из неё. Просто красивая очень, крепкая. Внукам бы пошла. Ну и как память. Это же Игнатика… Он с батей во Влодаву отправился, а его матушка вот вынесла. Лишь бы этих остолопов спасти.