— Кладбища переполнены оптимистами, — Станислав Снегов снова не улыбнулся. Его невинное лицо было преисполнено детской непосредственностью, что очень контрастировало со словами.
— Наличие в этих краях Призывателя кажется мне логичным, — не стал спорить я, хотя знал, что среди мёртвых хватает и реалистов, и пессимистов. — Все смерти зодчих связаны именно с появлением тварей Изнанки.
— И все произошли на территории Конструкта, ваше благородие, — добавил витязь. — Вы здесь как рыбья кость в горле благородных семей.
— Что-то успели про них узнать? — я сорвал травинку и сунул её в рот, метёлкой наружу. Приятный вкус. Да и вообще погода славная, ветерок приятно холодит, яркое солнце мягко греет.
— Совсем немного, но выводы уже могу сделать, — витязь выглядел расслабленным, но то и дело сканировал округу взглядом. Ну, пусть бдит. Здоровее буду. — Павел Павлович Скоробогатов предпочитает мягкую силу. Играет роль хорошего человека, который отмечает несправедливость и печали жителей, но ничего не может сделать, так как не властен над этими землями. Однако занимается и инфраструктурой на смежных землях. Я слышал, что его зодчий строит что-то на границе. Какой-то развлекательный объект, вроде торгового центра. Для местных жителей — настоящее волшебство. Вот только Скоробогатов не очень чист на руку, и, по моей информации, простым людям на его землях живётся не так радужно, как Павел Павлович пытается рисовать.
Я кивнул. То, что Скоробогатов — представитель знатного рода, и сам зодчим не является — мне было известно. У многих семей Зодчие находились на службе. Кого-то охотно принимали в род, кого-то просто нанимали, а кто-то работал по распределению, как я, но на большого дядю. Моя ситуация, когда я являлся и владельцем земли, и управляющим Конструктом скорее нетипичная.
Потому что это, обычно, приговор.
— Продолжайте, ваша доблесть.
— Игнатьев в инфраструктуру не вкладывается. Его люди здесь не появляются, но, как я понимаю, он и не заинтересован в ваших деревнях, а только в землях. Вероятно, чтобы щёлкнуть по носу Скоробогатовых. А так здесь ведь было несколько конфликтов, когда охотники из Комаровки забредали на земли Игнатьевых. Одна группа пропала с концами, и есть подозрения, что столкнулась с дружиной одного из подчинённых Игнатьеву родов. Остальные теряли снаряжение и зубы.
— Вы про каких охотников? — нахмурился я.
— Про обычных, ваше благородие, про обычных. Которые ловят оленей, а не кровожадных монстров. Хочу сказать, что, обладая разными подходами — оба графских рода хотят эту землю, и вы им совершенно не нужны.
— Да, и Призыватель может работать на любого из них.
— Если это Призыватель… — поправил меня витязь. — Пока это только версия. Я предположил, что он начинающий, но всё-таки… Ведь даже такие способны открыть врата вторжения, а не просто поднять тревогу. А мы получили только всплеск энергии, и стаю перворанговых монстров, набежавших из-за границы. Не похоже это на серьёзное вмешательство.
— Поэтому что приходил не он, а его человек, — пробормотал я. Это становится любопытно.
— Что вы имеете в виду?
— Позже.
По дороге снизу к нам пылил красный пикап. Старый, ржавый «Волхов». Символ российской глубинки. За рулём сидел молодой лупоглазый парень с выцветшими от солнца волосами, а рядом с ним держался за ручку у двери нещадно болтаемый на кочках староста Орхово. Пикап остановился недалеко от нас, и витязь будто бы случайно вышел вперёд, загораживая меня от машины.
— Ваше благородие, ваше благородие! — выкатился из кабины староста. — Всё готово! Я всех собрал у церкви! Позвольте подбросить вас!
— С удовольствием, — неожиданно согласился я. «Волхов» выглядел бывалым конём, способным вытащить из любой передряги. Такие машины обладают душой, заметно уступая в комфорте.
— А… Это… — Алексей Иванович растерянно посмотрел на витязя в броне. — Как бы… В салон никак не влезете, ваша доблесть.
Станислав подошёл к машине и легко запрыгнул в кузов пикапа. Уселся поудобнее и с ожиданием посмотрел на нас.
По дороге я привёл в порядок двигатель машины, подлатав магией парочку слабых мест, а также восстановил подгнивающую проводку. Детская шалость, но что-то в этом красном пикапе разбередило в душе. Возможно, потому, что за машиной следили, а ещё она как-то умудрилась пережить столь неприятное соседство в лице Изнанки. А ещё, может, потому что я всё-таки в первую очередь техномант, и эта машина для меня была как произведение искусства древних народов.
Вскоре скрипучий «Волхов» свернул с просёлочной дороги в лес, и мы, наконец-то, увидели белокаменную церковь, спрятанную от любопытных глаз. Купол святилища был покрыт строительными лесами.