— Может быть, и пошли бы. Позже. Иногда пробуем ведь, ваше благородие. Людям приходится втридорога стройматериалы покупать. Золотые они здесь. Надежда вернуть лесопилку есть как в Орхово, так и в Комаровке. Так что… Пошли бы мы сюда, ещё раз бы попытались отвадить тварей.
— Помочь с похоронами Вжика нужно?
— Нет, господин Зодчий. У нас свои обряды.
Мы дошли до места гибели монстра, где собрался отряд охотников. С дороги к нам спешил Мак и парень в камуфляже. Тоже из Вольных. Мне, кстати, нужно б отпилить что-то от павшего монстра. Для постройки специализированных зданий в Конструкте иногда требуются материи определённого ранга. И для Фермы Кристаллов как раз нужен третий.
— Показывай, Шама, — сказал Вепрь, и один из сидящих воинов легко поднялся на ноги, развернул грязную тряпицу и показал мне ржавые карманные часы, размером с ладонь. От Эха у меня голова закружилась, я даже оступился.
— Во, как его накрыло. Говорю, волшба! — тихо произнёс кто-то. Я бережно взял тяжёлую драгоценность, бросил взгляд на растерзанного мутанта-артиллериста, и тут по моему телу пробежала дрожь. А потом наступила дурнота. Проклятая вещь⁈ Здесь⁈ Я разжал пальцы, выпуская часы. Помотал головой. Из глубины меня что-то накатывало. Что-то незнакомое, но очень могущественное.
— Господин Зодчий? — как из-под воды донёсся до меня голос Вепря. Я не сводил взгляда с мёртвого монстра. Моя дурнота была связанна не с часами, а именно с трупом. Чёрт!
— Нихрена себе! — сказал кто-то слева. И я с ним согласился. Потому как ещё секунду назад боялся, что упаду на глазах у охотников, а тут вдруг обнаружил себя сидящим на земле, в ногах трёхметровой статуи артиллериста. Фигура монстра застыла в хищной позе, в каменной пушке зарождалось каменное же пламя. Руки-мечи расставлены в сторону, и от скульптуры исходила зловещая угроза.
Я поднялся, не сводя с взгляда со статуи. Внутри меня царило натуральное блаженство и опустошение. Очень сладкое и лёгкое ощущение.
— Ваше благородие… Я такого никогда не видел, — прошептал Вепрь.
— Хм… — ответил ему я, придирчиво изучая статую. Эхо от неё шло достойное.
— Вам для этого нужны были туши, да? — поинтересовался командир охотников. — Вы ещё и скульптор?
Отвечать я не стал. Потому что ещё сам не разобрался в случившемся.
— Впечатляет, ваше благородие, — сказала Тень. — Такая страсть в исполнении. Вы, будто отключились.
Девушка стояла рядом со мной с натянутой до бровей панамой. Ну, горбатого могила исправит. Повязку-то ей хоть какую-то наложили на голову?
— Процесс творения нельзя прерывать и нельзя сдерживать, — отстранённо сообщил я. Любопытный выкрутас от сознания спившегося скульптора, чьё тело я занял. Талант у парня всё-таки был, жаль, что он так прогулял свою жизнь. Впрочем, о чём я. Не будь он так слаб, то не оказался бы я здесь.
Чёрт! Моё подсознание использовало все материалы монстра, как пазл, и теперь у меня нет даже отхваченной плакальщиком лапы для Конструкта. Вон она, приделана к статуе. Тьфу ты…
— Место выбрали неудачно, господин Зодчий, — усмехнулась Тень. — Кто тут увидит ваши старания? Это надо в лагерь везти. Поставьте у дороги, будет хотя бы одна культурная достопримечательность в этой дыре.
Вепрь неодобрительно кашлянул.
— Вы совершенно правы, госпожа, — согласился я. — Это непременно надо будет отвезти в лагерь.
— Я не госпожа! Я — Тень, — вспыхнула девушка, её кулаки сжались. — Госпожи, они на балах в платьях себя продают. А я — воин, ваше благородие!
— Надя! Господин Зодчий… Вы хотели поехать с нами, — подал голос Вепрь. — Мы готовы.
Я огляделся. Лагерь-то опустел. Пока я в священном угаре возводил из трупа артиллериста скульптуру — раненых уже оттащили в машину и здесь остались только те, кто хотел остаться.
— Сколько времени прошло? — повернулся я к начальнику охотников.
— В смысле, господин Зодчий? — нахмурился Вепрь.
— Я совсем потерял счёт времени. Намного вас задержал?
— Да нет, господин Зодчий. Всё хорошо. Мы как раз собирались вас звать. Мы же не столбами стояли да наблюдали за процессом. Дело увлекательное, зачаровывающее, но у нас свои дела, у вас свои.
— Пятнадцать минут, ваше благородие, — Тень смотрела на меня с дерзким интересом. — Вы слепили эту красоту из трупа за пятнадцать минут! Известные мастера тратят на свои шедевры годы, а вам потребовалось четверть часа!
— Ну, что поделать. Ваять надо лучше, — улыбнулся я ей. Хорошенькая, но какая-то травмированная.