— Ваше благородие! Как вы можете… — подал голос Руслан Гудков, но я перебил его, сказав холодной и чётко:
— Власть развращает. Сейчас вы все горите идеей, но рано или поздно огонь угаснет, и мысли чуть-чуть улучшить своё положение за счёт новых возможностей — могут возникнуть. Так вот, рекомендую сказать мне, если такой момент наступит, что вы более не готовы служить на благо нашей земли. Я, повторяюсь, насильно никого не держу. Но если не скажете, и я узнаю…
Восторг в глазах Паулины стал ещё ярче, она закинула ногу на ногу, выпрямилась, не сводя с меня пылающего взгляда. Поправила прядь волос. Алексей Боярский покачал головой, с выражением уважения и сомнения. Отец Игнатий заулыбался, тайком бросив взгляд на Паулину. И только Игнат Туров как сидел с каменным выражением, так и сидел.
— Вы все, уверен, знаете друг друга, но я всё же хотел бы немного разъяснить роли для остальных. Хорошо? — мне не нравился этот разговор, но он был нужен. — Начнём с господина Боярского. Алексей отвечает за дела на землях, прежде принадлежавших барону Фурсову. Нужды расположенных там деревень, их проблемы, сложности, пожелания по развитию и всё с этим связанным. Вопросы по застройке.
Мужчина поправил очки, вежливо улыбнулся остальным собравшимся.
— Господин Гудков занимается тем же самым, но на изначальных землях и с помощью отца Игнатия, — продолжил я.
Староста Комаровки согласно закивал. Несмотря на соседство деревень, их предводители дальше родных заборов не высовывались, поэтому помощь церковника не помешает. Боярский же показал великолепную осведомлённость по землям Фурсова. Правда, на прямой вопрос, что у него было на барона — мужчина тактично промолчал, с видом, мол, вы же всё понимаете. Это сыграло только в плюс. Значит, про мои дела также болтать не станет.
— Госпожа Князева будет отвечать за социальную часть.
Паулина сладко улыбнулась мужчинам. Отец Игнатий загляделся на красотку, но через секунду сурово нахмурился и перекрестился.
— Социальная часть? — мягко спросил Боярский. — Что под этим скрывается, ваше благородие?
— Я буду работать с людьми. И буду следить за тем, чтобы они, эти люди, не страдали, господин Боярский, — пристально посмотрела на него хозяйка трактира. — Так, как страдали при Фурсове, и как страдают под властью благородных чудовищ по всей Империи!
Боярский даже не моргнул, выслушав Паулину.
— Прекрасно звучит. Прекрасно, — заметил он через паузу. — Нескончаемо рад буду помочь вам в этом, прекрасная госпожа. Очень рад. Крайне необычное, пусть и крамольное, стремление.
Надеюсь, революционную ячейку мне тут не создадут.
— Вот только… Кто будет решать, кто «страдает», а кто нет? — Боярский медленно снял очки, протирая стекло платочком.
— Первое время это буду решать я, — сухо ответил я и продолжил, — далее, Игнат Туров — предводитель гвардии. Внутренняя безопасность.
Бывший гренадёр не пошевелился, но уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке.
— Да, понимаю, — отметил я реакцию бойца. — Потому сразу хочу сообщить: госпожа Князева уже получила мою просьбу и занимается поиском людей с опытом, которые поступят в ваше распоряжение. Это не отменяет текущие тренировки, и совершенно точно не закрывает дорогу в гвардию всем желающим из местных жителей.
Туров хмыкнул и кивнул.
И тут все посмотрели на Вепря. Вольный охотник снова пошевелился на стуле, смущённо закашлялся.
— Думаю, здесь вопросов нет? — спросил я у остальных. — Особенно после ситуации с конюшней Фурсова.
Боярский сразу побледнел, вспомнив жуткий бой.
— Опасность Изнанки сильно возросла, — продолжил я. — И решать её мы будем совместно, а не как прежде, порознь. Прежде, как я понимаю, условия в деревнях были аномально безопасные, учитывая их близость к границе. Боюсь, эти времена позади.
— Господь не оставит нас, — убеждённо заявил отец Игнатий.
— Нет у меня в том уверенности, святой отец, — снова подал голос Боярский. — Вчера чудовище задрало стадо коз, к северу от Приборово. Мужики собрались, кто смог, и отогнали. Но там просто зверь изменённый был, он скорее сам ушёл. Что будет, если явится кто-то повыше рангом? Прежде дружина Фурсова у границы посты держала, но… Это было прежде.
Новость нехорошая. Но насильно переселять людей оттуда я не мог, а сами они, в большинстве своём, остались на местах. Полагаясь на веру и удачу. И, надо признать, пока им действительно везло и беды не случилось. Хотя в любой момент я ожидал кровавых новостей. Правда, часть домов в той деревне имели обереги в виде икон от Олежки. Возможно, это спасало и остальных.