Искусственный интеллект изобразил смущённую улыбку и растворился.
В Томашовке осталось одно отделение, из бойцов которого двое охраняли вход в Конструкт, один (младший сержант) спал в помещении дежурного, двое патрулировали восточную окраину холма и ещё двое готовили у костра пищу для остальных.
Одним из последних был первый из нужных мне людей. Рядовой Бараненко, уроженец Чернигова, женат, двадцать восемь лет, человек с активной гражданской позицией, создатель сорока трёх запросов на уточнение деятельности тех или иных личностей, автор шестнадцати рапортов по разным сослуживцам и активный участник какого-то чата небольшого коттеджного посёлка, в котором даже не проживал, но при этом состоял в оппозиционной группе к председателю. Всю эту информацию вливал мне в голову Черномор, пока я приближался к жертве.
— Ваше благородие, — радостно улыбнулся мне ничего не подозревающий Бараненко. — Чаю?
Я присел на лавку, изучая рядового. Какой идеальный молодой человек. Даже не знаю, с какой стороны подступиться. С такими запросами к окружающим — сам, наверняка, эталон морали.
— Что занесло вас к вам, ваше благородие? — продолжил общение Бараненко.
— Да так, просто хотел зайти, посмотреть, как живёт гвардия, — сказал я, приступив к анализу его телефона. По его коллеге, стоящему на страже Конструкта, у Черномора нашлось много интересного. А этот тип вообще нигде не замешан был! Даже штрафов ни разу не получал.
— Вашими стараниями! — продолжил сверкать улыбкой Бараненко. — За ваш санузел до конца дней буду благодарен!
Я улыбнулся. Дорогой Бараненко, я уже оценил уровень благодарности. О! В телефоне солдата нашлось кое-что интересное. Кроме переписки с женой он более чем активно общался ещё с тремя дамами. Общался в красках с фотографиями, и, судя по тому, что мне удалось узнать — с двумя из них ещё и спал, во время увольнительных в Малориту. Ну, в целом, логичное поведение. Хорошего человека должно на всех хватать, верно?
— Рад это слышать, — сказал я и с его же телефона переслал всю переписку с фотографиями различного толка супруге Бараненко, затем хлопнул по коленям ладонями. — Хорошего вам дня, служивые.
Когда я уходил, то у солдата зазвонил мобильный, и даже на расстоянии я услышал яростный женский голос. Глаза Бараненко выпучились.
— Надо быть последовательным, — назидательно сказал ему я, поймав его взор. — Если в глазу торчит бревно, не ищи чужие соринки. Хочешь изменить мир — начни с себя. У меня есть ещё несколько поговорок, но, полагаю, тебе предстоит такой разговор, после которого ты вряд ли вспомнишь, что я тебе вообще говорил.
Рот солдата приоткрылся, но из него вырвался только жалобный сип, который лишь через несколько секунд оформился в:
— С…с…свет…
Я подмигнул товарищу Бараненко, застывшему с поварёшкой у котла, и ушёл. Однако в последний момент мне показалось, что во взгляде попавшегося на измене солдата пробудилась лютая ярость. На миг.
Как бы ни пришлось потом его и правда в реоген переводить, если не образумится.
Пока я направлялся ко второму человеку, Черномор оповестил о том, что Чеснокову уже заменили телефон, принеся многократные извинения. Хорошо, значит, переключаемся! Сломав и вновь купленный аппарат, я дошёл до солдат у входа в Конструкт, отозвал в сторонку автора рапорта и доходчиво объяснил ему, что собираюсь сделать с данными о его махинациях с армейским складом и перепродаже амуниции дружине Фурсова, когда та ещё существовала. Плюс несколько эпизодов со сном во время дежурства и халатности.
Рядовой Сомов будто ждал разоблачения и напряжённый в начале, он со счастливой улыбкой благоразумно согласился покаяться самостоятельно, а не ждать, когда мои наблюдения упадут витязю на стол. Что ж… Справедливость восстановлена. Это всё, несомненно, не отменит перевод Снегова, но хоть какая-то ответка прилетела радетелям.
После того как наше общение с Сомовым завершилось, я поломал Чеснокову третий телефон. Чиновник уже начал что-то подозревать и в этот раз попросил кассиршу распаковать аппарат, что та и сделала. После чего девушка включала телефон, и экран засветился приветственной заставкой. Чесноков победно улыбнулся, протянул руку и едва мобильный коснулся его пальцев — мониторчик погас. Чиновник взвыл от возмущения, и сотрудница «Ай да Товаров» испуганно отстранилась от разъярённого бюрократа. Тот же сжал кулаки, успокаиваясь, а затем долго смотрел на свои дрожащие пальцы, после чего с потерянным видом вышел из гипермаркета.