Агнесса сладко потянулась. Будущее её не пугало. Андрей показал ей, простушке из провинциального городка, какой может быть жизнь. Идущий за приключениями красавец научил её тому, что она теперь умела. Сначала было сложно.
А теперь даже интересно.
Глава 5
— Эта работа Вениамина Крупса прекрасный пример импрессионизма, с революционным отходом от традиционных строгих линий, — девушка остановилась у картины, глядя на неё с любовью. На полотне посреди пруда красовалось несколько кувшинок, а на дальнем берегу начинался вечер в старой деревушке. В одном из домиков с соломенной крышей горел цвет. — Поистине жемчужина нашей выставки, Михаил Иванович.
Экскурсовод Марина женщиной была видной и яркой. Выразительный и вызывающий макияж, короткая юбка, подчёркивающая длину красивых ног и белая блузка с небрежно расстёгнутыми пуговицами. На одну больше, чем полагается. Голубые глаза за строгой оправой очков смотрели со страстью, но чувство это, совершенно точно, касалось именно неизвестного мне Крупса и его творчества.
— Когда я смотрю на эти кувшинки, Михаил Иванович, то не просто вижу цветы. Я вижу спокойствие, гармонию, умиротворение. Природа здесь это источник. Божественный источник бесконечного вдохновения.
Она вздохнула полной грудью. Я с интересом разглядывал экспонат.
— Прислушайтесь, Михаил Иванович, — попросила вдруг Марина, доверительно приблизившись. — Вам слышен лёгкий плеск волн и жужжание уставших за день пчёл?
Уровень Эха у работы был нулевой. От неё вообще ничего не исходило. У некоторых фоторепродукций таланта больше.
— Жемчужина нашей коллекции, — со значением добавила Марина. — Но есть одно небольшое «но». Она не продаётся. И именно здесь свершается кульминация человеческого творчества, когда ценность перестаёт определяться звоном монет. Гениальность не имеет цены!
— Понимаю. Сразу видно, что картина просто бесценна, — не стал я сбивать страстный настрой девушки. Ну и не соврал. Потому что полотно на самом деле ничего не стоило. Глаза Марины одобрительно сверкнули при моих словах. Ох, как же я люблю одержимых чем-то людей. Они источают волшебный свет, честное слово, и это только добавляет им красоты. Однако я тут ради дела, а не развлечений:
— А чьи работы вон там?
Я указал на соседнюю галерею, излучение Эха оттуда шло такое, что у меня голова кружилась.
Девушка посмотрела на меня поверх очков, затем нахмурилась, обернувшись. Наконец, лицо её прояснилось:
— Ах да! Николай Школьный! Очень редкая манера работы с красками, сообщу я вам, Михаил Иванович. Честно говоря, не думала, что вас это может заинтересовать. Вы просили показать вам лучшие работы…
— Прошу вас, Марина. Я хочу увидеть всё.
Она пошла вперёд, демонстративно виляя бёдрами и цокая каблуками по плитам пола. Остановилась у узкой галереи и сделала приглашающий жест. В отвороте, шириной в метра полтора, оказался ряд батальных полотен. С картин смотрели усталые лица воинов различных эпох. Древние витязи и бравые гусары, современные тактические специалисты с небритыми лицами и тщательно выскобленные солдаты в бушлатах позапрошлого столетия.
Позади военных всегда находилось место штандартам Империи, и узнавались те или иные исторические сражения. От французской кампании, до камбоджийского десанта.
— Специфическая манера, — тихо сообщила мне на ухо Марина, обдав запахом духов. — Школьный затрагивает темы не самые популярные, однако если вы обратите на линии и композицию, то…
— Сколько? — перебил её я.
— Небольшие по пятнадцать рублей, батальные полотна с Вашингтоном и обороной Владивостока по тридцать, — моментально сориентировалась девушка, правда, с небольшим разочарованием. — С правами всё оговорено, не волнуйтесь. Можно использовать и в коммерческих целях.
— Беру.
— Какую именно? — оживилась Марина.
Я окинул взглядом галерею с нарисованными воинами. Ни одной пустышки.
— Все. И мне нужна будет доставка. Вот адрес.
Я протянул ей визитку. Экскурсовод медленно взяла её и подняла на меня удивлённый взгляд.
— Все? — выдохнула девушка восхищённо. — Это потребует времени. Михаил Иванович, вы удивительной щедрости человек. Господин Школьный не самый кассовый художник наших краёв, но уверяю, ваш вклад в его творчество может оказаться настолько существенным, что, быть может, именно этот шаг направит художника к его Опус Магнум.
На лице Марины появилась счастливая улыбка.