— Вы же знаете, что нет. Вы специально мешаете работе Министерства! Вы думаете, я идиот, и не понимаю, что ваши постройки каждые полчаса это попытка вставить мне палки в колёса?
— Простите, я не понимаю! У меня нет никакого злого умысла. Запасы ресурсов не позволяют мне вести полноценное строительство, — сокрушённо сообщил я. — Поэтому приходится потихоньку. Не могу же я бросить стратегический объект без защиты? Я вынужден постоянно укреплять оборону. Во славу Отечества, сударь!
— Это не стратегический объект! — взвизгнул чиновник. — Не стратегический! Вы нарушаете все правовые акты! И мешаете мне работать! Я должен составить опись всех построек! Как мне её составить?
— Возможно, вам нужен помощник, — предположил я. — Вызовите кого-то ещё. Или зафиксируйте текущее положение.
— Я бы вызвал! Но…
Он осунулся и отвернулся.
— М? — я попытался подстегнуть его к разговору.
Чесноков огляделся, будто только сейчас понял, где находится.
— Неважно, — буркнул он себе под нос.
— Простите за назойливость, но мне кажется, что вы пытаетесь сбежать, — заметил я. — Не выполнив работу. Я знаю, что это большое нарушение всех должностных инструкций инспекторов Министерства. Уверен, вас подвигло на это что-то очень важное. Может, я смогу вам помочь? Неужели кто-то из моих людей чинит препятствия? Скажите его имя!
Я грозно нахмурился.
Чесноков нервно кашлянул и поморщился. Удар пришёлся по болезненной точке. Мне удалось кое-что нарыть на чиновника. Крайне упорный человек. Принципиальный и манера его, которую я сначала принял за попытку выдавить из меня взятку, всего лишь была результатом высочайшего профессионализма, без человеческого лица. Мой искусственный интеллект обладает большей эмпатией, честное слово.
— Нет, препятствий мне никто, кроме вас, не чинит, — тихо сказал чиновник.
— Простите, не думал, что это так вам мешает. Я попробую что-нибудь сделать и отрегулировать возведение укреплений. Что-то ещё?
Он тяжело вздохнул, а затем решился:
— Подбросите меня до посёлка?
— Конечно! Садитесь! — пригласил его я в машину. Чесноков обошёл автомобиль, открыл дверь «Метеора» и ненадолго застыл на пороге. Потом шумно выдохнул и сел, а я тем временем даром остановил подачу топлива, чтобы не вредить машине всерьёз.
Двигатель зачихал и умолк, как только чиновник закрыл за собой дверь.
— Хм… — нахмурился я. Попытался завести автомобиль и покачал головой. — Ерунда какая-то! Я же только его купил.
Чесноков сидел прямо, будто проглотил лом, затем повернулся и вышел из автомобиля. Плотно сжав губы и кулаки, он зашагал в сторону Томашовки пешком.
— Господин Чесноков, куда вы? — окликнул я его с максимальной заботой. Он даже не обернулся. Ну и славно.
Открыв капот, для вида, я склонился над ним, делая вид, что занимаюсь ремонтом, а на самом деле наслаждаясь шумом леса. Какое-то время можно и отдохнуть на природе. Пусть Чесноков преисполнится своей исключительностью.
Хотя, наверное, он уже получил достаточно. Я поймал себя на мысли, что мне его уже чуточку жаль.
Когда я подъехал к Томашовке, то уже знал, что Чесноков молча пересёк холм и двинулся к новым землям с максимально обречённым видом. Я же запарковал «Метеор» у трактира Князевой, вышел из машины и решил зайти за морсом в «Логово», но на пороге столкнулся с Пановой.
— Миша! Вы-то мне и нужны! — ахнула она. — Идёмте! Идёмте! Кажется, я что-то нашла.
Глаза рыженькой оперуполномоченной горели.
— Как продвигается расследование в вашей Комиссии? — спросил я, увлекаемый Пановой.
— Продвигается, — деловито продолжила Александра. — Вскрыто ещё несколько фактов злоупотребления властью, но Миша, это очень скучно. Гораздо интереснее то, что я обнаружила. Вы должны это увидеть.
Я понял, что она тянет меня к таунхаусам.
— Снова гудит? — предположил я.
Мы оказались возле дома Пановой через несколько минут, и уже на подходе я услышал низкий звук. Он стал громче… Так, что за дела?
Александра взбудоражено поманила меня за собой и мы обошли дом с другой стороны, где нашлась яма с кучей земли, в которую была воткнута лопата.
— Сударыня, это вы копали?
— Не имеет значения. Подойдите. Посмотрите!
Я приблизился к яме, присел на краю. Крошки земли на дне чуть подрагивали. Коснувшись аспекта, я пустил силу в себя, а затем в почву, разрывая её. Пласты послушно расступались под моим нажимом, и звук становился всё громче и громче.
Земля внезапно осыпалась, из чёрной дыры послышался звук ударов камней о камни. Гул стал громче и теперь в нём узнавался голос. Монотонный мужской голос, мычащий одну единственную ноту.