— Кхм!
— Не людь? — совсем неуверенно промолвил помощник.
— Снова мимо.
— Я сдаюсь, — печально сообщил Черномор. — У меня в предложенных синонимах есть не мешок с мясом, не примат, не двуногий, не…
— Не человек, — мысленно подсказал я. — Просто не человек.
— Вот, вы и сами так говорите. Это не человек. Давайте его убьём! — осмелел Черномор.
— Никого мы убивать не будем, — одёрнул его я.
Незнакомец переводил взгляд с меня на Александру и обратно. Панова чуть осмелела, сделала шаг вперёд. Звякнула цепь, которую девушка подняла с пола. Лицо любителя брюквы изменилось, и он в испуге отшатнулся, закрываясь руками.
— Всё хорошо, я не враг, — потянулась к нему Панова, убирая пистолет в кобуру. — Кто ты? Как тебя зовут?
Лысый отнял ладонь от лица, настороженно посмотрел на девушку и нахмурился, вспоминая.
— Люций, — наконец сказал он.
— Как ты здесь оказался, Люций?
— Женя… — добавил незнакомец, сам удивившись. — Тибурсио? Джонатан? Аотеа? Марио? Пётр?
— Давай остановимся на Люцие, — подал голос я, и мужчина старательно закивал.
— Давайте брюква?
— Будет тебе и брюква, и квас с хмелем, — буркнул я, осторожно шагнув к Люцию. Потянул силы из аспекта земли и порвал цепи бедняги. Кто бы это ни был — опасности он не представлял. Бывший пленник поднял руки, с удивлением глядя на них. Помахал ими и на лице проявилась счастливая улыбка.
— Хорошо!
— Как ты здесь оказался, Люций? — не сдалась Александра. — Что ты тут делал?
— Брюква… — ответил ей мужчина и затопал по каменным плитам голыми ступнями, удаляясь. Я проводил его фонариком.
— Боже мой… — выдохнула Панова.
Спина Люция была изуродована жуткими шрамами. Они бугрились болезненными наростами, а под правой лопаткой наоборот образовалась пустота. Мы с Александрой переглянулись.
Мужчина вдруг остановился, повернулся к нам, протягивая руку.
— Пожалуйста… Идём! — попросил он нас. — Здесь страшно.
Вёл он себя совершенно как ребёнок. Топал, куда хотел, хватался, за что мог. По дороге к выходу на поверхность он вдруг свернул к старым кроватям и плюхнулся на одну из них сверху. Подгнившие ножки тут же сломались, и Люций оказался на обломках, смешанных с истлевшим матрацем. С обиженным видом он поднялся, взял Александру за протянутую руку и покорно пошёл за девушкой, шаркая
— Черномор, сделай небольшой заказ в «Логове», на мой счёт, — попросил я. — Пусть привезут как можно скорее. И пусть добавят брюквы, если она у них вообще бывает.
— Хозяин, этот нечеловек может быть опасен, — попытался воззвать к моей осторожности искусственный интеллект. — В моих базах находится пятьсот шестьдесят четыре фильма ужасов начинающихся с ситуации очень похожей на эту. Группа людишек находит подозрительное нечто и старательно убивается из-за его влияния! Я…
— Найди мне эту чёртову брюкву! — перебил его я.
— Хорошо, Хозяин, — грустно сообщил Черномор. — Но я хочу, чтобы вы знали — вы были лучшим моим Хозяином. Мне будет вас не хватать.
— Я тебя услышал. Теперь действуй.
Александра Панова ухаживала за Люцием с завидным состраданием. Я наблюдал за ней с нескрываемым интересом. Причём в действиях оперуполномоченной императорской комиссии не было какого-то сексуального подтекста. Так ухаживают за больным ребёнком.
Когда мы выбрались наружу, из ямы, мужчина закрыл глаза руками, глядя вокруг сквозь щели между пальцев.
— Они ушли? — спросил он у нас.
— Кто они? — вцепилась в него Панова. — Культисты? Да?
— Брюква… — тотчас забыл про всё Люций. Потянул носом свежий воздух и улыбнулся. — Хорошо!
— Заселяйтесь назад в дом. Теперь гудеть не будет, — сказал я Александре. — Еду сейчас доставят.
При свете дня раны на теле пленника вызывали ещё большую оторопь. Если всё это результат пыток культа Аль Абаса… То хорошо, что ублюдки остались в прошлом.
Если это действительно так. Мой опыт подсказывает: подобные засранцы невероятно живучи.
— Черномор, найди мне всю информацию о культе Аль Абаса, — сказал я.
— Слушаюсь, Хозяин. Рад оказаться полезным до вашей кончины. Информация будет у вас через три минуты.
Панова повела Люция за дом, к парадному ходу, а я при помощи магии земли засыпал ход. Незачем привлекать чужое внимание.
— Саша, — сказал я в спину девушке, и та обернулась.
— Никому не говорите про Люция, — попросил я, глядя ей прямо в глаза. Она смутилась, но потом часто закивала:
— Конечно-конечно, Миша. Я всё понимаю. Рада, что и вы понимаете. Ему так досталось.
— Спасибо… Про подземный ход тоже не надо, хорошо.