Когда я приблизился к вертолёту, лопасти его снова стали вращаться. Двое мужчин по краям лестницы оказались арканистами, судя по перстням голубого света. Оба чуть поклонились мне, когда я взялся за поручни.
Внутри всё кричало о богатстве и дышало магией. Золотая отделка, куча усиливающих кристаллов, где иногда встречались синие, но основная масса была представлена фиолетовыми. Самые дорогие, самые могущественные трофеи Изнанки. Дорогущий аппарат получается.
Такая техника легко выдержит прямое попадание нескольких ракет. Я с уважением огляделся, а затем сел в очень удобное и мягкое кресло. Через минуту напротив меня устроился прямой, словно проглотивший лом, Губарев. Из-за пенсне и поджатых губ его выражение лица казалось чрезмерно надменным. Генерал-Адъютант изучал меня без всякого стеснения.
— Полагаю, я должен проконсультировать вас про то, как следует вести себя с особами императорской крови. Не уверен, что времени нашего полёта будет достаточно, однако я постараюсь познакомить вас с большинством важных нюансов светской жизни. Вы ведь, как я понимаю, только недавно получили дворянство, верно?
Я ответил кивком.
— Хорошо. Значит, тогда прошу вас слушать очень внимательно, запоминать и после следовать всем необходимым процедурам.
Его монокль вдруг сверкнул, и я почувствовал колебание техномантии. Осторожно прощупал его, обнаружив, что нахожусь в зоне мини-конструкта со своим виртуальным помощником, который уже собрал с меня все необходимые метрики.
Я скользнул по энергетической паутине, изучая императорский летательный аппарат. Меня заинтересовал экранирующий материал обшивки. Вертолёт качнулся и поднялся в воздух. Арканисты сопровождения заняли места чуть ближе к кабине, и между нами возник непроницаемый для звуков и невидимый барьер. В большом и чистом окне показалась моя Томашовка во всей красе. Сверху всё выглядело пока довольно скудно, но уже угадывался будущий многоэтажный квартал. Главной достопримечательностью вдруг оказалась башня Тринадцатого Отдела, возвышающаяся над лесом. Перетягивает всё внимание! Нужно воткнуть что-нибудь значительное, красивое. Какую-нибудь башню, а ещё лучше скульптуру.
Эх, тот латный гигант зря пропал, конечно. Отдать бы его моей тёмной половинке на возведение! Впрочем, потом же как-то транспортировать такую тушу. Я покачал головой: нет, овчинка выделки не стоит.
Губарев терпеливо ждал, пока я не налюбуюсь своими владениями, но стоило мне выпрямиться, как генерал-адъютант проговорил:
— Прошу вас больше не отвлекаться. И помните, Михаил Иванович: манеры — лицо дворянина. Итак…
Лекция о придворных манерах была настолько скучной, что мне пришлось напрячь все свои силы, чтобы не заснуть, пока генерал-адъютант в деталях описывал, как нужно правильно держать вилку, голову и речь.
Придворная жизнь не по мне, это точно. Какое-то непрекращающееся представление. Однако отказаться от встречи с Императором я, разумеется, не мог. Да и проявить себя нужно хорошо. Чтобы ссориться с Российской Империей — необходимо быть какой-нибудь Польшей или Прибалтикой, а у меня инстинкт самосохранения ещё не атрофировался.
Полёт продлился почти четыре часа, и, на удивление, я ни разу не почувствовал усталости. Эргономика и комфорт императорского вертолёта поражали. Особенно то, что мы почти не слышали шума двигателя и лопастей. Всё дело в изоляции, и к тому моменту, когда вертолёт пошёл на снижение, я уже кое-что понимал по материалам, задействованным в процессе. Интересный сплав, любопытная обработка с акустическим и магическим воздействием. Надо бы мне потратить немного времени, чтобы попытаться вывести комбинацию материй в отдельную схему и вписать потом в какой-нибудь объект у себя дома. Скорее всего, данные надёжно засекречены, но страсть, как интересно попробовать воспроизвести эффект в своих целях.
Изучение обшивки показалось мне гораздо интереснее, чем понимание правильного угла наклона головы при приветствии важной особы.
Вертолёт пошёл на снижение, когда у меня вдруг зазвонил телефон. Мама!
— Да, мам! — ответил я, и Губарев поджал губы. Глаза его недовольно сощурились. Однако за четыре часа полёта его высокомерное отношение меня порядком подзадолбало, поэтому трубку я снял с особенным удовольствием. Генерал-адъютант вёл себя так, будто делал мне одолжение своей компанией.
А ведь это отнюдь не так.
— Миша, ты совсем позабыл про нас с отцом! — с ходу начала матушка. — Не звонишь, не пишешь.
— Прости, очень много дел. Ни минуты покоя, честное слово.
— У тебя связь прыгает. Что говоришь? — повысила голос матушка.