— Ни минуты покоя, говорю! — чуть громче ответил я. — Дела государственные!
Губарев шумно вздохнул. Ну давай-давай, повздыхай. Конечно, ситуация важная. Но родители всегда важнее. Пусть они и не мои, но относился я к ним как к настоящим.
— Я не вовремя, да? — забеспокоилась матушка.
— Всё хорошо, мам. Всё в порядке. Что-то случилось? — поудобнее устроился я в мягком кресле, отражая негодующий взгляд генерал-адъютанта…
— Да нет, просто скучаем. Как там у тебя с чудовищами-то? Не беспокоят? В новостях недавно про твои края говорили, про нападение на Минск. Это ведь рядом с тобой?
— Далеко, мам. Не волнуйся, всё хорошо. Нет тут особо чудовищ, — поспешил успокоить её я. — Пугают больше. Залётные монстры случаются, как без этого, но здесь же лучшие солдаты империи на страже стоят. Я этих тварей Изнанки и видел то всего пару раз.
Зачем маму расстраивать, верно?
— Ну, слава Богу. Послушай, а тебе отец звонил уже? — вдруг спросила она.
— Нет, а что? — насторожился я.
— Да у него там опять вожжа под хвост угодила, всё проекты строит. Все уши мне проелозил, стоеросина. Если позвонит, то ты ему сразу скажи, что работа есть работа, и нечего на старости лет новые горизонты осваивать. Со старыми бы разобраться! Знаешь, чего он удумал? — мама села на привычного ворчливого конька, но даже когда она жаловалась на супруга, то делала это с любовью и будто бы хвастаясь. — Решил мелкие склады открывать по всей России, и в них через сеть вашу электрическую товары продавать. Чтоб, говорит, каждый мог свои побрякушки или ерундистику какую отослать в определённое место, а их потом кто-угодно из какого угодно уголка страны мог купить. Даже в Костомукше, Миша! Чтобы, мол, самому ничего не возить, и продавать можно было по всей России! Ну не дурак ли старый, а? Кому такое надо может быть, а?
Я улыбнулся.
— Ну, это же батя, ма! Хорошо ведь, что двигается. Вдруг выстрелит у него! Верь в мужа-то!
Губарев с намёком кашлянул.
— Ты там поговори у меня! — шутливо возмутилась мама. — Выстрелит у него… Может, и выстрелит, кто знает. Но ты его знаешь, если в голове мысль есть у него, то от него даже в подполе не спрячешься. Всю душу вынул.
— Понимаю. А здоровье как у вас? — вперил я взгляд в генерала. Вертолёт остановился. Движение лопастей замедлилось. Адъютант постучал указательным пальцем по часам, но по-прежнему не вмешивался в беседу. Да-да, я понимаю всю важность предстоящей встречи, но вряд ли Его Императорское Величество сидит на троне и смотрит на часы в ожидании моего появления. Он, полагаю, уже и про приглашение забыл. А государевы люди, скорее всего, ещё и дыру будут в расписании выискивать какую-нибудь между послом чадским или каким-нибудь князем дальневосточным. Так что пять минут погоды не сделают.
— Да хорошо всё. У тебя-то как? Не болеешь? Кушаешь хорошо? Не… Не начал опять в этой своей дыре… Ну… — голос её дрогнул
— Нет, мама, пить я не начал, — успокоил её я и услышал облегчённый вздох.
— Господин Баженов, — подал голос, наконец-то, Губарев. И подал его явно не для комплиментов.
— О, Миша! Тебя зовут ведь, да? Тогда умолкаю. Ты звони, ладно? Почаще звони, — заторопилась мама.
— Обязательно, мама. Но не волнуйся, для тебя у меня время всегда найдётся, — тепло сказал я, направив весь свой холод во взгляд. Адъютант демонстративно положил руку на обшивку вертолёта. Колыхнулась сила техномагии, и я почувствовал, как корпус машины оплетает волна помех, глуша сигнал телефона. Господин Губарев показал свой дар и решил действовать? Зря. Невежливо так грубо прерывать чужой разговор. Так что я последовал его примеру, демонстративно хлопнув ладонью по обшивке, и с помощью своего Дара легко сбил возводимые барьеры. Заодно внимательнее изучив любопытный экранирующий сплав. Пригодится.
Глаза генерала в изумлении расширились. Продолжать противостояние он не стал, но теперь смотрел с бОльшим уважением.
— Ой, знаю я тебя. Весь в отца упёртостью! — отчётливо сказала мама в трубке. — Ладно, не буду мешать. Целую.
— Я тоже.
Сигнал прервался. Губарев смотрел на меня с удивлением.
— Нет ничего важнее родителей, — сказал я ему, и что-то в глубине его глаз дрогнуло, будто бы генерал-адъютант пропустил удар в солнечное сплетение. Он помолчал несколько долгих секунд, а затем подал знак.
Дверь распахнулась. Внизу, на вертолётной площадке, нас уже поджидал шикарный брутальный «волжанин» серебристого цвета, возле которого с несколькими костюмами в руках стояла стройная шатенка в деловом наряде и почти без макияжа на лице. Но всё равно симпатичная.