— Надеюсь, вы ничего не забыли, — сказал Губарев, приглашая меня на выход.
— Вилку для рыбы надо держать левой рукой, а нож-лопаточку в правой — буркнул я.
— Не иронизируйте, — почувствовал мой настрой Губарев.
Увы. Я, как бы ни старался показать себя непробиваемым, всё равно нервничал. Всё-таки меня ждал Император. Лично.
Это вообще не входило в мои ближайшие планы.
Почти два часа со мной колдовала симпатичная помощница, целиком посвятив себя работе. Я терпеливо отдался в нежные руки, и когда предстал перед зеркалом в полном парадном облачении, то не сразу и узнал себя. Из отражения на меня смотрел статный красавец в шикарном парадном наряде. Мой костюм, в котором я был на балу Скоробогатова, теперь казался грязным рубищем.
— Чудесно, — резюмировала помощница, зардевшись от внезапного смущения. — Просто чудесно. Выглядите великолепно, Михаил Иванович.
— Вашими стараниями, — чуть поклонился я, и та нахмурилась, подалась ко мне и смахнула пылинку с пиджака, а затем снова заулыбалась, удовлетворённая результатом. Я повёл плечами. Слишком шикарный наряд, движения стесняет, да и чувствуешь себя как ряженый. В моём мире так одевались только те, кто никогда не покидал своих дворцов. И уважения к подобным властителям было невысоким. Во время глобальной войны со Скверной не до красивых нарядов. В такие моменты ценятся практичные одежды, а ещё лучше доспехи.
Однако здесь принято иначе. Потому принимаем правила игры.
— Время, — сказал наблюдающий за этим Губарев. — Мы должны ехать.
Наш «волжанин» был перед воротами в Гатчинский дворец уже через десять минут. Кованая решётка, источающая Эхо чужого таланта, поползла в сторону, и наш автомобиль, просканированный несколькими техномантами, покатился по дороге, рассекающей изумрудные газоны с кустами, выстриженными в виде различных фигур. Машина свернула налево, мимо ряда скульптур мастеров разных эпох и стран. Одна из них, надо сказать, была подделкой. Белой вороной среди товарок. В плохом смысле этого слова.
Нашу машину снова встретили, мне помогли выйти очень вежливые люди. Я почувствовал лёгкое касание психомантии и перехватил взгляд пожилого человека, стоящего неподалёку. Магистр, не ниже. Ярко-голубые глаза одарённого излучали спокойствие. Однако я был уверен, что при необходимости этот старец с таким же умиротворённым видом вывернет мой мозг наизнанку, а все мои привычные обереги остались в домике, где меня готовили к встрече с Императором. Без них я ощущал себя голым.
— Прошу, — сказал Губарев и указал мне на дорожку, ведущую к дворцу.
Я шёл по парку, приближаясь к потрясающему произведению искусства, созданного руками строителей по планам знаменитых архитекторов, и задыхался от могущества Эха. Сюда бы протянуть силовую линию. Прекрасное место. Конструкт — великолепное изобретение, и способен сотворить многое. Объединить магию и технологию, открыть невероятные горизонты.
Но создать такое чудо, как дворец, могут только объединившиеся таланты десятков, сотен людей.
Я старался не озираться и держаться спокойно, но внутри всё захлёбывалось от восторга и бьющего Эха. На крыльце, в длинных коридорах, украшенных полотнами различных мастеров, в просторных залах, со звенящими полами. За мной поступью командора двигался Губарев, а почётные караулы охраны щелкали каблуками, вытягиваясь при нашем приближении.
Наконец, мы остановились перед массивной дверью, с кованым гербом Империи. Два солдата по краям застыли по стойке смирно, старательно глядя куда-то вперёд и ввысь. Генерал-адъютант обошёл меня и остановился у входа. Коротко постучал, дождался тихого: «войдите» и приоткрыл дверь. С него снесло всё высокомерие.
— Всемилостивейший Государь, простите за беспокойство, но Баженов уже здесь.
— Кто? — не понял находящийся в кабинете Император.
— Баженов. Зодчий. Вы просили…
— Ах да, пусть заходит. А ты подожди снаружи.
— Слушаюсь!
Генерал обернулся ко мне и сделал страшные глаза.
— Помню. Вилку в левую, — одними губами сказал я, сбрасывая напряжение шуткой, и вошёл в кабинет Императора.
Правитель Российской Империи сидел за большим столом из тёмного дерева. На столешнице лежала пачка бумаг, а сам Император, одетый в простую белую рубаху с расстёгнутым воротом, задумчиво крутил в пальцах ручку, глядя в окно на внутренний парк. Там, в пруду медленно гнул шею красивый лебедь, а в небольшой беседке сидела дама в белом наряде и читала.
— Приветствую вас, Михаил Иванович, — повернулся ко мне Император. — Присаживайтесь.
Я поклонился и прошёл к креслу напротив. Он внимательно наблюдал за мной, не прекращая поигрывать ручкой, а затем положил её на стол, будто поставив точку своим мыслям.