— Наблюдения, Ваше Императорское Величество, — признался я. — Окрестные деревни десятилетиями не подвергались атакам. Твари Скверны проходили мимо домов, нападая на заставу, на солдат, на Зодчих, а сами поселения не трогали. Я просто задался вопросом почему. И нашёл ответы.
Он кивнул своим мыслям, исследуя меня, и произнёс:
— Тебе потребовалось несколько недель на то, до чего не додумались ведущие специалисты за прошедшие годы. И мало того, ты сумел ещё и границу Изнанки продавить. Откуда ты такой появился, Миша?
— С Урала, — пожал плечами я. Губы Императора тронула улыбка.
— Это было хорошо, — сказал он. — Миша с Урала.
Послышался звук выдвигаемого ящика и на стол легла следующая папка.
— Здесь у меня отчёты собранные несколькими службами, Миша. От Секретной Службы и Имперской Комиссии по борьбе со Скверной, до Тринадцатого Отдела и Министерства по земельным вопросам. Одни положительные характеристики.
Он достал из папки несколько документов:
— Также тут у меня находятся прошения по двум Конструктам и запрос на возведение ещё одного. Плюс решение по новым землям. Во всех бумагах фигурирует твоё имя.
Император демонстративно взял ручку и подписал первый из них, затем вторую, не отводя от меня взора, затем третью. После чего протянул документы мне и аккуратно положил ручку на стол. Я взял бумаги, бегло проглядел.
— Это слишком щедро, Ваше Императорское Величество!
— Возможно, Миша. Нет сомнений, я мог бы отдать земли талантливому человеку другого рода. Передать Конструкт проверенному Зодчему, ждущему своего шанса уже много лет. Отказать в прошении Володина, и обязать тебя поддерживать Конструкт во Влодаве за счёт какого-нибудь выпускника Академии. Это имело бы смысл, если бы мне захотелось наблюдать, как на вдруг ожившем направлении внезапно образуется хаос и заплетётся клубок интриг, отбрасывая наши успехи. Тот регион стал мне крайне интересен, Миша. Я делаю ставку на тебя, понимаешь?
— Благодарю вас, Ваше Императорское Величество. Постараюсь не осрамиться.
— Постарайся, — согласился Государь. — Говорить буду прямо: на моём веку не так часто попадались люди таких талантов, Миша. Ты поцелован Богом, не иначе.
Он перекрестился и продолжил:
— Отмечу, что в твоих глазах слишком много мудрости для столь юного возраста. Но всё же скажи мне, Миша, сумеешь ли ты откусить такой кусок пирога? — во взоре Императора появилось сомнение.
— Пока я плохо представляю его размер, — признался я.
— Внушительный. Если ты не готов, то я пойму. Моё предложение о работе в столице ещё в силе. Я гарантирую тебе всецелую поддержку с моей стороны. Сиди, твори, посещай балы, обменивайся опытом с лучшими Зодчими мира. Многие всю жизнь мечтают о подобном. Деньги, слава, женщины и спокойный край. Выбирай, Миша. Выбирай разумно. Эти бумаги могут исчезнуть в моём кабинете, и я не стану осуждать тебя за твоё решение. Все мы люди.
Он изучал меня, как и неизвестный психомант.
— Я выбираю фронтир, — спокойно сказал я. Император покачал головой в недоумении, а затем снова откинулся на спинку стула.
— Хорошо же, Миша с Урала, — он открыл ещё один ящик. Да сколько их у него там⁈ Но на моём лице не дрогнул ни единый мускул.
— Возьми, — приказал Император.
Я почувствовал магию, скрытую в переданном мне конверте. Незнакомая, бурная, едва приручённая. Император терпеливо ждал, но, видя моё замешательство, сказал:
— Смелее, Миша.
В конверте лежала грамота. Бумага переливалась магией. Мой взгляд скользнул по письменам, а затем поднялся на Императора. Неужели…
— Ваше Императорское Величество… Это ведь…
— Я давал его и за меньшие заслуги. И пусть впервые передо мной человек столь юных лет, но я же сказал, что не обижу вас с Павловым. Приложи палец к печати.
Место под печатью светилось, будто сквозь бумагу пыталось прорезаться спрятанное по ту сторону солнце. Я медленно поднёс палец, ощутил жар кожей и неприятное покалывание. Очень неожиданное событие.
— Миша, ты тратишь моё время, — прокомментировал мою заминку Император.
Приложив палец к сосредоточению магии, я почувствовал, как кровь будто вскипела. С трудом удержавшись на месте, вцепился свободной рукой в столешницу, чувствуя, как пульсирующая боль распространяется по телу. Кровь стала кислотой, и я ощущал каждую жилу, каждую вену. Сквозь зубы само по себе вырвалось сдавленно сипение. На лбу выступила испарина, ноги стали ватными, но через миг дурнота ушла, словно её и не было. Медленно распрямившись, я преклонил колено перед сидящим Императором.