— Черномор, приглядывай за монахиней. Докладывай мне обо всех странностях, — попросил я искусственный интеллект, вежливо улыбнувшись шутке Паулины.
— Боюсь снова разочаровать вас, Хозяин, поэтому позвольте определить понимание странности. Как вы оцениваете её в данном эпизоде по шкале от нуля до десяти? — немедленно появился рядом со мной виртуальный помощник.
— Девять.
— Хозяин, для калбировки прошу уточнить и смоделировать ситуацию подходящую на десять баллов, — попросил побагровевший Черномор. Я поморщился:
— Так, я понял, что моё распоряжение не взлетит. В таком случае вот тебе новые инструкции: если она покидает пределы своего подворья — я должен об этом знать. Если она приносит кровавые жертвоприношения в мою честь — я должен это знать.
— А если не в вашу? — продолжил искусственный интеллект и, зараза, то была не ирония. Он на самом деле интересовался.
— Любые жертвоприношения это странно, Черномор.
— Слушаюсь, Хозяин. Очень надеюсь, что всё сделаю правильно. Но… Вы же меня знаете, — трагично вздохнула рожица.
— Знаю и верю в тебя. А теперь всё, оставь меня.
Черномор поголубел и исчез.
— Миша? Ты со мной ещё? — Паулина оказалась рядом со мной, вглядываясь в лицо. — На всякий случай я хочу тебе напомнить о нашем уговоре. Меня не смущают твои женщины, пока твоей энергии хватает на меня. Если ты не осчастливил эту бедняжку только из-за меня, то…
— Перестань, Паулина, — попросил я. — Ей нужна помощь.
Она широко улыбнулась:
— Хорошо, Миша. Может, оно так и есть. Но позволь мне поделиться с тобой толикой житейской мудрости. Веришь или нет, но некоторые мужчины получают любовь, только когда женщины хотят, чтобы от них отстали. С нами, богинями-императрицами, Мишенька, это тоже так работает. Может, тебе на самом деле стоило сделать то, чего она хотела?
Вместо ответа я вернулся в дом, выпил стакан воды, глядя на ночные деревни внизу и сверкающие огни супермаркета. Монахиню жаль, конечно. Влияние Шепчущего не распространилось на тело Ирины, но психику совершенно точно вывернуло наизнанку.
Впрочем, здесь я вряд ли смогу что-то изменить. Поэтому отправился спать.
Утро принесло приятную свежесть. Июль уже перевалил за половину. Если так и дальше будет идти, то не замечу, как лето закончится. А это нехорошо. К осени мне нужно быть готовым сразу по ряду направлений. По большей степени социальной. Запросы на кадры уже были у Паулины, и хозяйка «Логова» обещала предоставить мне кандидатуры уже на этой неделе по всем позициям.
На часах было уже почти восемь. Я терпеливо ждал девушек-исследователей у своего дома, бодрый от кофе и свежего утра, и играя с Нямко. Игра была нехитрая. Я бросаю камень в кусты, он лезет за ним, достаёт и на вытянутых ручонках вприпрыжку тащит назад, непрестанно повторяя: «ня-ня-ня-ням!». Камни весело гремели в его жестяном нутре Кстати, последние пару дней ведро «подарками» не делилось. Надеюсь, это не означает проблемы со здоровьем. У меня тут поблизости нет специалистов по разумным вёдрам.
По телу вдруг пробежалась волна мурашек. Небо вспыхнуло синим, но только на миг. Ага. Конструкт получил десятый уровень. Значит, можно чуть расширить ассортимент строений. Что там у меня на низких рангах может быть из полезного, и не слишком прорывного?
— Ням! — вдруг сказало ведро, но я и так всё почувствовал. Светлана и Александра приближались к моему дому. Панова в мужском камуфляжном костюме, а Скоробогатова в хорошей туристской одежде яркого цвета и, наверняка, из дорогих материалов.
— Папенька велел передавать вам привет, — улыбнулась мне Светлана. Её глаза блестели от предвкушения, словно она готовилась к увлекательному приключению, а не к работе. Панова же старательно изображала из себя сурового поисковика, избегая смотреть в мою сторону.
— Павел Павлович перестал отправлять с вами охрану? — хмыкнул я.
— Он вам верит! — отмахнулась графиня. — Говорит, что к вам я могу ездить даже ночью и одна. Папенька очень вас уважает, Михаил. Чем вы его подкупили, позвольте поинтересоваться?
Я пожал плечами.
— Ну что, сударыни, идёмте.
Когда мы спустились в тоннели, через шурф свежевозведённого ангара, Панова, наконец-то, нарушила обет молчания:
— Свет? Откуда здесь свет, Михаил Иванович? Надеюсь, вы ничего не испортили?
Она очень мило наморщила лобик, изображая негодование.
— Не беспокойтесь, Александра. Я был крайне осторожен. Культисты, строившие эти лабиринты, знали толк в освещении.
Просто использовали иные источники, — добавил я про себя.