— Я могу стереть это удивительное сопротивление одним жестом, но мне хотелось бы понять, чем оно вообще вызвано. Пойти против Тринадцатого Отдела — это большая наглость, и оставить такой шаг без внимания опасно для нашей репутации. Михаил Иванович, давайте все вместе выдохнем, вы предоставите мне людей, которые препятствовали исследованиям, и забудем конфликт как страшный сон. Клянусь, если бы не моё к вам личное уважение, и не ваша поддержка Тринадцатого Отдела прежде, то я бы даже не стал тратить своё время на этот визит. Надеюсь, вы не посчитаете мою лояльность за слабость?
— Мои люди выполняли мой приказ, — сказал я.
— Вот как? — удивился Орлов. — Михаил Иванович, мне казалось, у нас договорённость. Вы проявили себя как противник Скверны, с чего же такие перемены сейчас?
— Здесь очень опасно, ваше сиятельство. Мой приказ ограничить доступ к объекту касался всех, в независимости от принадлежности к каким-либо службам.
Граф посмотрел в сторону дома.
— Я обязан следить за безопасностью на своих землях, — добавил я.
— Михаил Иванович, но это же не ваша земля, — улыбнулся Орлов, опёрся на трость. — Вы временный поверенный. Поэтому Тринадцатый Отдел вправе использовать все доступные средства. Согласно закону. Понимаю, все процедуры вам неизвестны. Очень хорошо, что это всё оказалось недоразумением из-за неопытности. Мне стало легче. Тогда дайте вашим людям приказ покинуть территорию, и Тринадцатый Отдел приступит к работе.
Я медленно вытащил из внутреннего кармана документ, подписанный Императором. Протянул его графу. Тот принял бумагу молча, развернул. Рядом с лицом Орлова появился холодный призрачный огонёк, дающий свет, и Леонид Михайлович прищурился, читая. Потом поднял на меня удивлённый взгляд:
— Что ж… Позвольте вас поздравить, Михаил Иванович.
— Благодарю.
Орлов обернулся, поднял руку и сделал небрежный жест кистью.
— Возвращаемся на базу, — с облегчением скомандовал Кадывкин.
— Отбой! По машинам! — заорал кто-то из офицеров. Я отметил, что в основной группе с представителем силовиков громко спорят несколько исследователей, указывая на сияние, но боец был неумолим и теснил учёных к машине.
— Михаил Иванович, это так внезапно. Вы бы могли и сообщить мне об изменениях, — сказал граф.
— К сожалению, у меня не нашлось свободной минуты для этого, ваше сиятельство. Виноват.
— Скверно получилось, скверно. Однако я и не предполагал, что судьба земли решится так скоро. Видимо, вы всерьёз заинтересовали Его Императорское Величество. Похвально, похвально.
— Отчёты Тринадцатого Отдела сыграли в этом не последнюю роль, ваше сиятельство. И я вам благодарен. Очень жаль, что конфликт приказов привёл к такому недоразумению.
Он покивал, глядя на сияющий изнутри дом:
— С чем мы имеем дело?
— Уверенности в понимании у меня пока нет. Вижу опасную нестабильность. Помехи от этого источника доходят даже до силовых потоков на территории моего Конструкта, и они становятся то сильнее, то слабее. Прежде такого не видел, но есть ощущение, что любое неосторожное воздействие на источник может вызвать выброс. Никому из нас этого не надо.
В принципе, я почти не обманул Орлова. В доме на самом деле находится источник. И он действительно нестабилен. Если не знать, как его стабилизировать. Но и вреда от него не будет. Просто исчезнет, если шаловливые ручонки полезут не туда.
Мне же очень не надо, чтобы такая мощь испарилась.
— Господин Липка заявил, что у него сгорела часть датчиков в этом регионе, — поделился граф, разглядывая дом. — Позвольте один вопрос, Михаил Иванович.
— Конечно, ваше сиятельство.
— Мы, вроде бы, договаривались об ином обращении? — поморщился Орлов. Он заметно расслабился. Из него ушла хищная вежливость. Люди Тринадцатого Отдела уходили, и перстни Вольных Охотников, готовых к бою, гасли один за другим.
— Простите, Леонид Михайлович, — внутренне выдохнул я. Кажется, конфликт удалось замять.
— Хорошо. Но спросить я хотел, собственно, совсем о другом. Не зря же мы встретились этой чудесной ночью.
— Внимательно вас слушаю.
— Раз уж вы стали полновластным хозяином этих земель, позвольте спросить, какие ваши планы на будущее, относительно данной аномалии? В свете наших предыдущих договорённостей.
— Леонид Михайлович, — осторожно сказал я. — Скажу прямо: я готов допустить ваших людей к исследованиям, но как вы сами понимаете, цена их ошибки будет чрезвычайно высока для меня. Мне нужны гарантии, что никаких экспериментов с той энергией проводиться не станет. Вы сможете внушить это своим людям?