Мы прошли к зданию, за которым скрывался Конструкт, поставленный когда-то давно, но так бездарно управлявшийся человеком Игнатьева. Внутрь мы вошли вдвоём, погрузившись в голубое сияние. Куб Конструкта крутился в энергетическом потоке Колодца. Столыпин остановился под ним, поднял руку, и вращение медленно прекратилось. Архонт несколько мгновений молчал, а затем поделился сокрушённым тоном:
— Какое уныние! Растрата! Предательство! Господин Баженов, предупреждаю вас — если под вашим контролем здесь продолжится такое безобразие, я лично приеду вас отключать. Помяните моё слово.
Он с горестным видом изучал куб.
— Блиновский, значит. Мошенник. По нему тюрьма плачет, — сказал Столыпин. А потом его родовой перстень засветился ярко-фиолетовым цветом. Даже глаза князя будто приобрели оттенок высшего ранга. Я жадно наблюдал за ритуалом. Эта магия мне не подвластна. Моя техномантия идёт далеко впереди всех в этом мире, но понимания Конструкта в ней нет. Это моя боль, моё проклятие и мой стыд.
И жажда познать неведомое. Как он проникает в саму сущность Конструкта? Энергетические линии очень плотные, туда не пробиться силой, не просочиться на уровне кварков. Я не чувствовал механизма внутри Куба, а архонт мог им управлять. Дело не в частотах, не в интенсивности. Я перебирал варианты, наблюдая за работой Столыпина.
Конструкт ответил на чары, задрожав и став нежно зелёным. Толстяк шумно выдохнул, от напряжения у него на лбу вздулась вена. На несколько секунд архонт перестал дышать, и я даже успел заволноваться, прежде чем он пришёл в себя.
Свет изменился, Куб медленно закружился.
— Ваше сиятельство, я могу подключить к этому Конструкту свой искусственный интеллект?
Столыпин повернулся ко мне:
— Искусственный интеллект есть часть Конструкта, господин Баженов. Подключить к нему кого-то ещё, это как пересадить голову одного человека на тело другого. Это убийство, господин Баженов.
Он посмотрел на меня с неодобрением.
— Нет-нет, ваше сиятельство, никаких убийств. Одна голова хорошо, а две просто некрасиво.
Толстяк хмыкнул и подобрел.
— Вы можете дообучить её, как вам будет угодно, господин Баженов. Стирать её я не стану.
— Понял, ваше сиятельство.
Ладно, тоже мне бином Ньютона. Мне уже пришлось порядочно времени потратить, обучая Черномора. После вторжения эстонских монстров это было просто необходимо сделать. С новым искином тоже что-нибудь придумаю.
— Прошу, — Столыпин сделал приглашающий жест. — Вы можете привязать Конструкт к себе.
— Благодарю, — чуть поклонился я князю. Восхищаюсь теми, кто знает что-то, чего не понимаю я.
Медленно ступив в Колодец, я прикрыл глаза.
И тут услышал очень странный свист, будто бы приближающийся откуда-то сверху. Ноги сами толкнули моё тело к архонту и повалили техноманта на пол.
Раздался взрыв.
Глава 15
С крыши посыпалась каменная крошка, перемешанная со штукатуркой и прочим мусором, всё это падало на пол, а в небе свистел следующий снаряд. За пределами здания бурлила магия, но тот, кто открыл огонь по Конструкту, подумал об охране заранее. Я почувствовал, как снаряд проламывает воздушные щиты без детонации и спешно наполнил тело силой земли, прижимая Столыпина к полу. Остатки крыши обрушились, засыпая нас. Один из осколков с визгом отскочил от моей спины, попав куда-то между лопаток. Князь подо мной зашевелился.
— Под Конструкт, ваше сиятельство, — сипло попросил его я, сдёрнул упавшую между кубом и нами плиту. Столыпин очень быстро для своей комплекции встал на четвереньки и поспешил в укрытие, а я поднялся, встречая третий снаряд. Его неведомый артиллерист положил точно, прямо в дыру на крыше. Мне чудом удалось прибегнуть к аспекту земли ещё раз, обращаясь в камень и защитив от осколков техноманта Инженерного Триумвирата. Внутри болезненно ёкнуло, а затем взрывная волна швырнула меня в стену. Рёбра хрустнули от удара. Правда, на ногах я удержался, но в итоге всё равно сполз вдоль стенки. Перехватил взгляд Столыпина.
В этот миг дверь слетела с петель, и внутрь ворвалось несколько человек. Двое склонились у засыпанного пылью князя, а рядом со мной оказался витязь. Снегов торопливо оценил повреждения, а затем подхватил меня за подмышки. В груди резануло болью.
— Тише ты! — просипел я, с трудом поднялся на ноги. Наверху снова свистело, но теперь в дело вступила охрана Столыпина. Небо над нами затянуло бурлящее желе, в котором одно за другим влетали снаряды. Двое арканистов грохнулись на колени возле Столыпина, сооружая вокруг непробиваемый саркофаг. От всплеска магии закружилась голова.