Я поднял бровь в немом вопросе.
— Энергия по-арабски. Много рун, отсылающих к этому понятию. Я снова отвлеклась! Короче, Миша, тот зал, где держали Люция, появился потом.
Это мне было известно, благодаря Черномору. Ну и не секрет, что силовые линии Тёмного Зодчего, протянутые по подземельям, использовали мощь осквернённого Колодца без Конструкта.
Для меня не секрет, конечно. Так что пока ничего нового.
— А теперь самое важное, Миша. Саше кое-что удалось найти, — посмотрела Светлана мне в глаза. — Кое-что такое, во что очень непросто поверить, но Саша меня убедила. Она очень хотела рассказать вам об этом лично, но боялась помешать.
Она улыбнулась с намёком. Я и бровью не повёл.
— Кстати, вы бы присмотрелись к ней, Миша, — подмигнула графиня. — Красивая, бойкая, умная, заботливая и очень в вас влюблена. Но, — она успела переключиться, прежде чем я отреагировал, — сейчас не об этом. Саша, вероятно, нашла следы Люция.
Светлана с удовольствием приложилась к чашке, дразня меня паузой. Хитро стрельнула глазками, а потом почти надула губки, видя моё терпеливое ожидание.
— Вас это совсем-совсем не удивляет? — не выдержала она.
— Госпожа Панова — оперуполномоченная Императорской Комиссии. Уверен, она чёрта в аду найдёт по слепку зубов, — вежливо заметил я. — Почему она не пришла с вами?
— Миша, — со значением произнесла графиня. — Вы разбили ей сердце!
— Сожалею. В том не было умысла.
— Дайте ей время, и всё затянется. Но сейчас у нас общее дело. Ладно, вижу пока вы не впечатлены. Хорошо, сейчас всё исправлю.
Она тряхнула волосами и понизила голос:
— Саша отыскала Люция среди пропавших. Пётр Гаврилов, пастух на границе с Монголией, пропал пятьдесят лет назад. Выглядит точь в точь, как Люций. Понимаете? Пятьдесят лет!
Я оживился. Становилось интересно.
— Ага, вас проняло, Миша! Хорошо. Тогда как вам следующий факт, — она раскрыла книгу и вытащила оттуда снимок.
С него в не очень хорошем качестве пучил глаза Люций, но в армейской форме США.
— Джонатан Вульф, без вести пропал в боях в Карибском бассейне, семьдесят лет назад!
На стол легла ещё одна фотография:
— Марио Моретти, исчез в Альпах сто десять лет назад.
Света волновалась и торжествовала одновременно, а у меня по спине пробежались мурашки от удивительного желания увидеть её с клинком в руках, в древних доспехах, непременно подчёркивающих фигуру воительницы, с развевающимся за спиной плащом и всё это в виде статуи между зданиями галереи и музея. Выражение глаз Скоробогатовой изменилось:
— Миша, с вами всё в порядке? Вы на меня так смотрите, словно…
Я медленно кивнул и опустил взгляд на снимки.
— Признаюсь, Светлана. Впечатлён. Очень большая работа проведена. Не буду спрашивать как.
— Она сказала, что он говорил все эти имена, когда отвечал на вопрос. Так что она решила поискать с такими данными. Ей, конечно, не в пример проще это сделать, с её-то доступами к закрытым службам, — чуть смутилась Светлана, соскользнула со стола и прошла к мойке. Зашумела вода. Графиня старательно вымыла чашку. Удивительный поступок для благородной особы Я тем временем изучал снимки. Сложно сказать точно, но человек на них был очень похож на Люция. Прямо очень. И везде один и тот же возраст.
— Вечная жизнь, получается? — сказал я, глядя на фотографию.
— Да, Миша. Наш пугливый любитель брюквы видел мир ещё до великого падения. Я боюсь предположить, сколько ему лет на самом деле.
Она осторожно обернулась, всё ещё со смущением во взгляде. Кажется, мой тёмный попутчик слишком сильно себя проявил. Графиня подвинула стул и села напротив меня, положив руки на стол.
— Вы понимаете, что мы нашли? — тихо спросила она.
— Я понимаю, что мы нашли это не первые, — заметил я. — И культисты Аль Абаса провели с Люцием-Петром-Джонатоном несколько десятилетий, а потом вдруг взяли и ушли.
Скоробогатова смотрела очень серьёзно и молчала.
— Они разгадали его секрет, — подытожил я, и графиня кивнула.
— Кажется, это и есть причина их исчезновения, — произнесла она. Повисла долгая тишина.
— Мы должны сообщить о том, что узнали, Миша, — наконец сказала Светлана. — О Люции. У человечества появился шанс получить ответы на вопросы.
Звучало не слишком уверенно. Скоробогатова понимала важность находки, но очень не хотела принимать решение.
— Пусть сначала придёт в себя, — твёрдо сказал я. — Ему и так досталось.
Лицо графини просветлело, словно с души упал камень, она порывисто протянула ладонь и накрыла ею мою руку: