По топору пробегались всполохи активированных кристаллов. Я шёл следом. Чуть в стороне, левее от меня, семенил Шустрый с готовым к бою луком. Справа, поближе к воде, двигался Сухой. Замыкал наше шествие Хаски.
Рыбак заметил нас, когда мы сошли с дорожки и двинулись прямо через высохшее от Скверны поле, и стал будто бы ещё чуть больше, чем был. А затем медленно покатился к нам, вдоль кромки озера. От воды воняло болотом, по поверхности плыли радужные масляные пятна, а берег был покрыт рыжей пеной.
Витязь перехватил топор и зашагал чуть быстрее, а потом и вовсе перешёл на бег. Силуэт воина почти сразу же расплылся в воздухе, во все стороны полетела грязь, поднятая ускорившимся умельцем. Через несколько секунд огромный топор пробил жирное тело монстра, вырвав целый кусок осквернённой плоти.
— Слишком просто, — сказал идущий за спиной Хаски.
Однако бой не закончился. Толстяк шустро откатился в сторону, оказавшись между нами и витязем. Несколько удилищ вылетели из тела монстра, но Снегов отбил их все играючи, а затем повёл плечами и зашагал за обращённым, постепенно набирая скорость. Витязь откровенно развлекался.
Рыбак неожиданно резко рванулся в нашу сторону, на ходу выплюнув ещё несколько удочек. Одну из них я принял ладонью, напитав аспектом земли. Вторая разбилась о ледяной щит Сухого. Остальные просто упали в грязь.
В голову толстяка попала стрела Шустрого, но видимого вреда не причинила. Из развороченного бока лилась чёрно-бурая жидкость, однако монстр её словно не замечал. Он вдруг остановился, совсем по-человечески оглянулся несмотря на торчащую из головы стрелу, и попятился к воде.
Внутренний скульптор встрепенулся, предвкушая работу.
— Что-то не так, — вдруг сказал Сухой. — Что-то не так, ваше благородие.
Я тоже почувствовал всплеск аспекта воды. Будто бы сквозь нас прошла невидимая волна, чуть не сбившая с ног. Витязь приближался к пятящемуся рыбаку, шлёпая по рыжей грязи.
— Ваша доблесть, назад! — крикнул я ему, и в этот миг толстяк лопнул. Во все стороны от него полетели тёмные сети, в полёте засверкавшие гнилостно зелёным цветом. Плакальщик выставил перед собой щит, останавливая сеть, но та обняла преграду и захлестнула собой водника. Я бросился на колени, выставив перед собой клинок и напитав его огнём, и увидел, как витязь, в которого пришёлся основной удар, валится на землю. За моей спиной захрипел Хаски. Ещё одна стрела ушла в сторону резко похудевшего монстра, ударив чуть ниже головы.
Снова поколебался водный аспект, а затем я увидел, что вода от озера отступила, будто втянутая чьим-то дыханием. Рыбака потащило в пучину, и за ним потянулись сети, а навстречу им двигалась огромная усатая рыбья голова. Глаза её светились ярко-красным светом. Мимо меня протащило спелёнатого зелёной сетью Хаски.
Кажется, толстый рыбак был наживкой. И мы попались.
Глава 19
Одна из стрел Шустрого разорвалась огненным цветком возле сети, спеленавшей Хаски. Захваченный охотник заорал благим матом, а путы рыбака и не заметили магического пламени. Только дыма стало больше. Вёрткий умелец забросил лук и схватился за клинок. Лицо молодого охотника обратилось в маску спокойствия. Он содрал с нагрудного кармана небольшой тубус и бросил себе под ноги. В небо ушла ярко-красная полоса дыма. Словно в ответ сигналу о помощи слева, со стороны польского поселения, послышался разноголосый вой.
— Шустрый, займи тех, кто с деревни идёт! — заорал я, видя, что парень собирается лезть с рыбой врукопашную. Нечего тут самоубийством заниматься. Вольный охотник повернул голову, оценивая обстановку, затем кивнул и побежал прочь от озера, сдёргивая лук. Я же с объятым пламенем клинком поспешил за увлекаемым в пасть монстра Сухим. Взмахнул сталью, чтобы перебить зелёную нить. Рука занемела от удара, пламя аспекта брызнуло во все стороны, но ощущение было таким, будто бы меч врезался в железнодорожный рельс. Причём его-то я бы перерубил!
Сеть, опутавшая жертв, изменилась. Страшно завыл бьющийся Сухой, глаза плакальщика выпучились от ужаса. Пошевелиться он уже не мог, по лицу текли слёзы, усиливая аспект мага, но мощь озёрного монстра глушила стихию охотника, сбивая её невидимыми прибоями. Со стороны витязя отчётливо раздался хруст ломающегося доспеха. Пластикор лопнул от чудо-материала нитей, однако мой телохранитель не издал ни звука. Рыба тем временем вынырнула на берег и положила гигантскую голову, размером с двухэтажный дом, на землю. Пасть порождения Скверны распахнулась и в неё медленно втягивало Снегова. Острые кривые зубы были покрыты водорослями.