— Ням? — само себе сказало ведро. Что-то упало.
— Ня-я-я-я-м! — заорало Нямко, и маленькие ножки поспешно протопали к крыльцу. После чего крошечные ручки с нешуточной силой захлопнули дверь.
— Ням! Ням! — раздалось с улицы, удаляясь. Даже не пойду смотреть, что там, на кухне, упало.
Я плюхнулся на кровать, чувствуя, как закатываются глаза. И закрыл их только на один миг, но когда открыл во второй раз — на улице была ночь, а у моей постели застыл красный Черномор. Видимо, от его голоса я и проснулся.
— Хозяин! — повысил голос он. — Вы просили предупредить о появлении монахини Ирины. Монахиня Ирина приближается, Хозяин! Прикажете открыть огонь?
Соблазнительное, надо сказать, предложение.
Глава 20
— Я буду защищаться, — предупредил я, встретив роковую поступь монахини на своём крыльце. Да, в халате. Надеюсь, не слишком провоцирую, но времени переодеваться в парадное у меня не было. Равно как и желания так утруждаться ради очередной встречи с «фанаткой».
— Именем Господа нашего, перестань упрямиться, — сказала Ирина, пройдя калитку. Потом ойкнула, получив камушком в ногу, и в изумлении воззрилась на Нямко. Ведро встало на мою защиту, словно пытаясь заменить Снегова, и зашуровало ручкой в себе в поисках следующего снаряда.
— Что это⁈ — опешила Ирина, в руке гостьи вспыхнул фонарь, чётко выдёргивая из тьмы силуэт моего жестяного телохранителя.
— Скверна⁈ Здесь⁈ Не может того быть!
— Ирина, уходите, пожалуйста. Я с уважением отношусь к вере и к монастырю Святой Варвары, как и к вам лично, но всё-таки это переходит все границы.
— Ты говоришь так, потому что боишься, — переключилась монахиня. — Ты должен перестать бояться. Открой своё сердце Богу.
— Прелюбодеянием с его сестрой? Так оно открывается? — не удержался я.
— Если Господу так угодно, значит, именно так и будет.
Она двинулась по дорожке ко мне.
— Всё пройдёт быстро, Носитель Обетования. Я смотрела, как это нужно делать. Ай!
— Нямко, перестань, — попросил я, и снизу раздалось недовольное:
— Ням, няма ня!
Но кидаться камушками оно прекратило, а потом я услышал, как ведро шуршит во тьме, в поисках выброшенного им богатства. Монахиня тем временем поднялась на крыльцо и остановилась рядом со мной.
— Не упрямься, — сообщила она мне, — ты один. Никто не узнает, если тебя тревожит твоя репутация. Это останется только между нами, хоть и странно хранить верность той, что всю жизнь провела во грехе.
Ей бы поработать немного с соблазнением. Придыхание какое-нибудь, манеры жеманные. Повернуться красиво, и наклониться, что-нибудь уронив, а не вот так вот. Грубо, агрессивно и язык тела скорее походит на подготовку спортсменки к боям без правил.
— Вы не понимаете, матушка. Я категорически против того, чтобы меня насиловали. Как бы странно это не звучало.
— Не обманывай себя, Носитель. Ты всего лишь мужчина, и ты предаёшь свою природу. Но хватит. Блудница уехала днём, твой охранник ранен, и ты совсем без сил. Просто смирись. Сегодня всё закончится.
Её рука коснулась моей. Амулеты на шее нагрелись, отбивая биомантию монахини. Единственно, что я одел кроме халата. Знал, с кем придётся общаться. Красивые глаза Ирины дрогнули сначала в изумлении, а затем в злости.
— Может, это знак? — спросил я тихо. — Может, надо остановиться?
— Я должна была догадаться, что ты подготовишься, Носитель Обетования, — упрямо тряхнула головкой монахиня. — Защитная магия! Не смей припутывать к этому божественное проявление!
Она подняла руку, в которой был зажат пистолет. Огромный, по сравнению с её маленькой ладонью. Поэтому девушка подпёрла оружие второй рукой, упрямо сдула прядь волос, падающую на глаза. Ствол ходил ходуном.
— Проходи в дом и ложись, — странным тоном сказала монахиня.
— Ты же не выстрелишь, Ира, — улыбнулся я.
— Ты своей необъяснимой упёртостью обрекаешь человечество на вымирание от Скверны. Конечно, я выстрелю! — возмутилась она. — Какая разница, если пророчество не исполнится — все обречены!
Я протянул руку и без труда забрал пистолет. Затем демонстративно снял его с предохранителя и приложил ствол к своему виску.
— Нет. Нет, Носитель, не делай этого! Это смертельный грех! — перепугалась Ирина, а я нажал на спусковой крючок. Биомантка вздрогнула, порывисто шагнув ко мне, чтобы остановить самоубийство, но застыла. Я передёрнул затвор и повторил «выстрел». О том, что монахиня идёт ко мне с сюрпризом — Черномор сообщил заранее. Вывести её оружие из строя было делом пары секунд.