— Преступление⁈ Боже мой, что-то серьёзное случилось? — забеспокоился граф. — С вашим человеком всё хорошо? Я было подумал, что кто-нибудь кому-нибудь бампер оторвал, а тут такое…
Ещё один неприятный звоночек.
— Всё очень серьёзно, ваше сиятельство, — пояснил я. — Очень. Будь ситуация простой, я бы вас не побеспокоил. Господин Подвальный сказал, что без вашего разрешения не посмеет использовать ресурсы Конструкта. Скован клятвой Рода. Поэтому я здесь.
— Ресурсы Конструкта? Что вы имеете в виду, — продолжил играть Скоробогатов.
— Ваше сиятельство, мне нужны имена тех, кто отправил моего человека в больницу, — сегодня во мне терпения хватит на десятерых. — Через искусственный интеллект господин Подвальный может их определить.
Граф принял расстроенный вид и покачал головой:
— Ах, вот оно что. Ну, Михаил Иванович, какая же незадача… Столько неловко… Вы же понимаете, что просите меня нарушить закон о персональных данных.
Я ждал продолжения. В журнале вызовов телефона графа была отметка о звонившем Подвальным, поэтому спектакль Скоробогатова меня разозлил. Так что я без зазрения совести выпотрошил его телефон в поисках какой-нибудь информации, которая могла бы быть полезна.
Очень чистый аппарат. Пожалуй, даже слишком чистый. Готовый к демонстрации правоохранительным органам.
— Нет, Михаил Иванович. Не могу. Совесть не позволит, — тяжело вздохнул он. — Я бы был рад помочь, но… Как посмотрит на это Света? Не хотелось бы пасть в её глазах. Без официального запроса никак не могу дать команду Андрюше. У вас же он есть?
— Оформление запроса процесс небыстрый, — безэмоционально произнёс я. — Преступники за это время могут уйти.
— Проклятье! — чуть шлёпнул по подлокотнику граф. Кот от этого жеста прижал уши и вытаращился ещё больше, не смея пошевелиться. — Миша, позвольте я так вас буду называть? Другу и спасителю моей дочери я готов помочь чем угодно, но преступить закон… Увы, я не в силах. Отцы всегда должны подавать пример своим детям. Покойная жена не простит мне, если я дам Свете такой урок.
Я кивнул своим мыслям:
— В таком случае простите за беспокойство и позвольте откланяться. Официальный запрос будет в течение пары дней.
— Как получу его, то сразу же с ним пойду к Андрюше. Вот вам моё слово, Миша! А раньше, увы. Мы ведь на стороне закона, Миша, верно?
Мне стоило больших трудов улыбнуться. Полагаю, это должно было удовлетворить графа и убедить в мастерски исполненной сцене. Скоробогатов заботливо осмотрел меня:
— Постойте. Мне кажется, вы расстроены. Может, всё-таки чая? У меня есть отличный сорт с ромашкой. Вам не повредит.
— О нет, ваше сиятельство. У меня ещё куча дел, — я поднялся с кресла, а граф с заметным облегчением позвонил в серебряный колокольчик.
— Простите, Миша. Я бы и рад был помочь, но… Закон есть закон.
На террасу вышел абсолютно серьёзный короткостриженый мужчина, тот самый, что встречал меня на входе.
— Артём, проводи, пожалуйста, господина Баженова.
— Господин, — равнодушным тоном произнёс помощник графа. — Прошу за мной.
Напоследок я сжёг Скоробогатову телефон, просто чтобы как-то выбросить негатив. Вряд ли графа расстроит потеря мобильника, это всё для облегчения моих мук, а не для того, чтобы Скоробогатов страдал. Последним я, судя по этому диалогу, буду заниматься в ближайшем будущем. Пусть пока расслабится, ведь он так ловко провёл мальчишку из соседней деревни. Зубы скрипнули, но на лице я по прежнему держал маску строгости и взволнованности. Никакой злости.
Я зашагал по тропинке между пышными рядами цветов, благоухающих так, что голова кружилась. Подольский топал впереди меня, и то тут, то там мне попадались на глаза охранники усадьбы. Человек двадцать и все бандитского вида. Несколько одарённых. А кто без магии, тот хорошо вооружён. Вон, даже у сопровождающего под пиджаком кобура. И это без учёта личной дружины Скоробогатова, с которой он как-то явился ко мне несколько недель назад.
Чёрт, получается — граф связан с нападением на Паулину⁈ Я задумчиво вскрыл телефон Подольского и погрузился в переписки помощника Скоробогатова. И с каждым шагом челюсти мои сжимались так крепко, что заныли скулы.
— Миша! Очень рада, что застала вас! — послышалось справа. По примыкающей к нам аллее торопливо шла встревоженная Светлана. — Я говорила с Сашей. Какой ужас! Почему вы ничего мне не сказали?
Подольский остановился, будто вылепленный из человеческого мяса голем. Помощник Скоробогатова повернулся к нам, глядя рыбьими глазами.