Из глаз потекли слёзы, пистолет ходил ходуном. Я сломал его от греха подальше и неторопливо допил морс, позволяя девушке выговориться.
— Простите, Миша. Это выше меня. Это мой папа, понимаете? У меня никого, кроме него, больше нет! Пусть он чудовище, пусть он монстр, но он мой последний родной человек на земле! С Подольским делайте что хотите. Но не трогайте моего отца. Прошу вас.
Я скомкал бутылку и медленно сошёл с крыльца.
— Умоляю, поймите меня, Миша. Я и так сделала очень много, чтобы навредить семье. Непозволительно много! Но вы вправе отомстить, я понимаю ваш гнев. Забирайте Подольского! Но я постараюсь исправить папу. Я поговорю с ним. Он меня любит! Я люблю его! Он больше не полезет в ваши дела, — продолжала Светлана, провожая мои движения пистолетом.
Я сел за руль внедорожника, так и не произнеся ни слова.
— Почему вы молчите, Миша? — воскликнула Светлана.
— Слепки на крыльце. Делайте с ними, что хотите, Света. Я вас услышал, — ответил я, совершенно без злобы и даже с каким-то восхищением. Отчаянная девчонка. Очень жаль её. Аж сердце выжималось.
Я завёл машину и медленно развернулся. Скоробогатова провожала меня взглядом, наполненным слезами. Дуло пистолета смотрело в пол.
Пока я ехал, то держался так, чтобы моего лица ни одна камера не разглядела. Проехал через земли Скоробогатова, затем свернул к себе, на малоритовское шоссе. Вышел, пересадил Подольского на переднее сидение. Заботливо пристегнул ремнём безопасности.
После чего отошёл в сторону от дороги, укрылся в тени от солнца и чужих взглядов, и установил контакт с автомобилем даром техноманта. Двигатель взревел, тяжёлая машина покатилась по дороге, набирая скорость. Всё быстрее и быстрее.
Когда внедорожник влетел в то же дерево, об которое разорвало автомобиль Паулины, я был почти без сил. Некоторое время лежал пластом, глядя в августовское небо. После чего поднялся на ноги и побрёл по лесу в сторону спрятанного в чаще квадроцикла.
Вернувшись к себе, я всё-таки навестил Снегова, несмотря на то, что монахини Святой Варвары настойчиво просили не посещать их подворье, дабы не вводить сестру Ирину в искушение. Что не помешало последней терроризировать меня дома. Впрочем, полагаю, с одержимой пророчеством «соблазнительницей» я вроде бы разобрался. Так как когда мы случайно пересеклись возле цветочного сада, то девушка вспыхнула от смущения и подошла ко мне, с надеждой спросив:
— Пятый город пал?
Я помотал головой, и биомантка со вздохом вернулась к растениям. Её товарки провожали меня недовольными взглядами, но никто не посмел возразить моему присутствию. И славно. Сейчас мне меньше всего хотелось доказывать своё право здесь находиться.
Когда я вошёл в шатёр, где отдыхал Снегов, то обнаружил витязя читающим. На глазах воина были простенькие очки, и в них он был похож на карикатурного карапуза-заучку, засевшего за учебники. Вот только читал воин отнюдь не научные статьи. Когда Снегов увидел меня, то торопливо отложил книгу в сторону. Однако я успел разглядеть на обложке грудастую фигуру женщины на фоне замка и даже часть названия прочёл: «идеальный мир для…». То ли океанолога, то ли суетолога, я не разобрал. Да и не было нужды. Это было так мило и душевно, когда машина для убийства предпочитает провести время за чтением.
— Как ваше самочувствие, Станислав Сергеевич? — спросил я. Положил на стол рядом с его койкой пакет с бананами, купленными в супермаркете.
Витязь снял очки, чуточку смутившись, и постепенно преобразился из человека на отдыхе, в одного из лучших бойцов Империи. Неуклюже сел в кровати из-за туго обтягивающего корсета. Загипсованная рука покоилась на груди.
— Благодарю за заботу, Михаил Иванович. Божьей волей уже вполне себе сносно. Думаю, со следующей недели готов буду снова обеспечивать вашу безопасность. Если, конечно, вы за это время себя не угробите.
— Таких планов у меня нет, Станислав Сергеевич. Простите, что не заглядывал раньше.
— Слышал про Князеву, Михаил Иванович. Соболезную.
Я кивнул в знак благодарности. Внутри разливалось спокойствие. Я знал своих врагов. Я знал своих друзей. Ну, почти всех, но всё же. Со Снеговом мы проболтали почти час, прежде чем одна из биоманток пришла проводить процедуры для покалеченного витязя и попросила меня выйти. Долгий и сложный день, наконец-то, подошёл к концу. Я так устал, что даже не ходил на ужин. Пришёл к себе, принял душ и упал в кровать, надеясь проспать до следующего дня.