— Потерпите, — снова проговорила Масума-бека.
Вдруг вдали появились черная точка. Заврак, сидевший на арбе, поднялся во весь рост и объявил, что идет Гаввас.
— Да так ли уж это? — спросила Бадия с первой арбы. — Хотя вам верить можно, вы ведь точно в подзорную трубу смотрите.
— Нет, вы только поглядите, и жажда ее мучит, и совсем без сил, а все-таки смеется надо мной! Вы послушайте, матушка!
— Ничего, ничего, брат и сестра не должны обижаться друг на друга, — примирительно сказала Масума-бека. — А ты, Бадия, дочь моя, оставь свои неуместные шуточки. Заврак одним глазом видит лучше, чем иные двумя.
Бадия улыбнулась и незаметно подмигнула Зульфикару.
Печальные и унылые зодчий и Харунбек, совсем как воины поверженные и побежденные, со сломанными саблями и продырявленными щитами, при этих словах слегка оживились. Они не отрывали взгляда от приближавшегося к ним Гавваса, который, запыхавшись и обливаясь потом, тащил воду. Даже лошади, запряженные в арбу, косились в его сторону. Харунбек живо спрыгнул на землю, чтобы помочь Гаввасу. Усталый, измученный Гаввас подошел к арбе и протянул бочонок с водой Харунбеку. Он до того устал, что едва шевелил языком.
— Только вот вода мутновата.
— Э, братец, хоть и мутновата, а все-таки вода! Дай тебе бог здоровья.
— Да ниспошлет вам господь счастье, — проговорила Масума-бека.
— Ну что вы скажете? — Харунбек взглянул на зодчего.
— Давайте попьем из кувшина. А из бочонка понемножку попоим лошадей, — решил зодчий.
— Устад, я могу сбегать еще раз! Река не так уж далеко, только идти очень трудно. И вода в реке почему-то мутная…
— Джайхун всегда мутный, — сказал зодчий, — но благодаря вам и принесенной вами воде мы, сынок, доберемся до Халача. Доброе вы сделали дело…
Гаввас радостно улыбнулся. Значит, зодчий доволен им. Когда арбы одна за другой двинулись в путь, Гаввас, сидевший рядом с Завраком, потихоньку вытащил из-за пазухи змею и незаметно положил на колено Завраку. А через минуту Заврак, увидевший, что на его коленях извивается полосатая змея, с воплем ужаса спрыгнул на землю.
— Эй, что там стряслось? — крикнул Харунбек, натянув поводья.
— Что случилось? — Зульфикар и Бадия тоже уставились на Заврака.
— Это вы посмели выкинуть такую штуку?! — обозлился Заврак, повернувшись к Гаввасу Мухаммаду. Только сейчас он заметил, что у змеи расплющенная голова.
— Мне ведь известно, что вы не боитесь ни змей, ни драконов, богатырь Нишапури! — усмехнулся Гаввас.
— Вы, наверное, слышали наш разговор. Но как вы могли его услышать? Вы были уже далеко.
— Каждое слово, имеющее отношение ко мне, я слышу даже издали. Если вы еще вздумаете высмеивать меня и называть трусом, то в следующий раз я притащу дракона.
Ясно, Гаввас Мухаммад не слыхал их разговора, но решил заранее, что завзятый шутник Заврак непременно что-нибудь о нем скажет. А теперь он сам посмеялся над ним, удивляясь в душе собственной проницательности.
— Ну и молодец! — воскликнул Заврак. Взобравшись вновь на арбу, он положил руку на его плечо. — Расскажите-ка нам, как вы поймали и убили этого гада?
— Вижу, лежит на песке, подняла голову и язык высовывает. Я подошел поближе и размозжил ей голову кувшином. Вот и все! А ваши слова я не слышал, просто догадался, что вы непременно отпустите шуточку мне вслед. Вы ведь без этого не можете.
— Восхищен вашей проницательностью, Гаввас!
— Дайте мне поглядеть на змею, — попросила Бадия.
— Оставь! — осадила дочку Масума-бека. — И кто это забавляется змеями? Глядеть и то противно!
Напившись и весело пофыркивая, лошади тронулись в путь.
Ночью путники въехали в Халач и остановились в караван-сарае. И опять Гаввас, который теперь повсюду ходил за Харунбеком, показал себя с самой лучшей стороны. Он занялся хозяйством. Переговорив со слугой караван-сарая, приготовил еду и чай. Вдосталь напоив лошадей, задал им корма. Зульфикар и Заврак только удивлялись такому рвению, такой деловитости Гавваса. Но что тут плохого? Если он понял, что именно таким и надо быть в пути, то это же прекрасно!
На следующее утро началась переправа через реку. На плот погрузили лошадей и арбы. На деревянном плоту помещалась только одна арба, и пришлось трижды пересечь реку. В четвертый раз на плот сели Бадия, Масума-бека, зодчий и Зульфикар… Решено было не останавливаться в Ходжаабаде, а держать путь прямо на Талимарджан или Файзабад.
Гаввас держал себя молодцом, и при переправе он трижды перевозил лошадей, держал их под уздцы, чтобы они не испугались. Видно, он старался загладить свою вину перед товарищами. Все поняли и оценили его старания.