— Кто его убил?
— Я! — Бадия с вызовом посмотрела на незнакомца.
— А это твой брат?
— Брат!
— Уезжайте отсюда, и советую не попадаться мне на глаза. Впрочем, приятель мой сам виноват, — значит, суждена ему была такая смерть. А ты, — он снова поглядел на Бадию, — будь осторожна, не то никогда к отцу не вернешься, хотя и оказалась ты куда отважней, чем мы думали.
Бадия окинула незнакомца полным презрения взглядом и пришпорила коня. Зульфикар с кинжалом в руке зашагал рядом. Так они добрались до ущелья. И тут Зульфикар, по настоятельной просьбе Бадии, сел позади нее на гнедого.
Несмотря на усталость, верный конь легко нес двух всадников и, казалось, даже не слишком притомился от бешеной скачки. Голова Бадии бессильно упала на грудь Зульфикара. Девушка не чувствовала боли в ушибленной ноге и была точно во хмелю. Будь сейчас с нею отец или брат Низамеддин, она, быть может, застонала бы, заплакала.
— Когда подъедем поближе, я слезу с коня, — сказал Зульфикар.
— Не бойтесь, нас никто не увидит. Разве что горы да небо.
— При чем здесь горы да небо, — ответил Зульфикар. — Пока я мчался за вами, я чуть с ума не сошел от ужаса.
— А мама ничего не заметила?
— Не знаю. Заврак и Худододбек видели.
— Ну и пусть! — протянула Бадия и снова положила голову на грудь Зульфикара.
Убедившись, что вокруг никого нет, Зульфикар обнял Бадию и коснулся поцелуем ее губ. Она, казалось, сама ждала этого. Крепко прижавшись к Зульфикару, Бадия замерла.
— Пустите, — шепнула она через минуту.
— Еще один раз!
— Довольно, — сказала Бадия, глядя на Зульфикара. И уже совсем строго добавила — Никто ничего не должен знать, никому ни слова. Ведь даже дружок его сказал, что виноват он сам.
Зульфикар и Бадия миновали ущелье. На повороте к площади, где происходило празднество, они наткнулись на запыхавшегося и бледного Заврака Нишапури, он бежал им навстречу, Увидев их живыми и невредимыми, он остановился и с облегчением вздохнул. Бадия ехала на гнедом, слева от нее шагал Зульфикар.
— Что случилось? — глухим голосом спросил Заврак.
— Лошадь понесла, — ответила Бадия.
— Мы тут чуть не умерли от страха!
— Кто это «мы»? — забеспокоилась Бадия.
— Кто, кто? Ну, я.
— А больше никто не видел?
— Бек видел. Он пошел к шатрам. Наверное, сообщит.
— Подлец! Но что бы то ни было, запомните одно — понесла лошадь. И все!
— У вас кровь на рукаве.
— Не я тому виной.
— Ну ладно, ладно… Как вы неосторожны, госпожа моя. Ваш отец не военачальник, а зодчий. Как можете вы подвергать себя такой опасности? Заставлять волноваться старого человека? Это жестоко с вашей стороны.
— Я виновата, — шепнула Бадия, — но вы ничего, пожалуйста, отцу не рассказывайте.
— Я-то не расскажу, не беспокойтесь, я счастлив, что аллах сберег вас, — ответил Заврак, шагавший рядом с Зульфикаром.
Так добрались они до реки, юноши помогли Бадие сойти с лошади. Она вымыла лицо и руки, смыла кровь — с рукава, и ее снова посадили на гнедого.
На базаре Заврак по ее просьбе купил два стебля ревеня. Бадия поехала дальше, пожевывая ревень. Зульфикара и Заврака она попросила походить сначала немного по базару, а уж затем прийти к шатру.
— Помните, ровно ничего не случилось; как у нас говорится: «никто не видел верблюда».
Она уже поравнялась с шатром устада Кавама, когда увидела бегущую ей навстречу взволнованную мать. Заметив Бадию, она остановилась, с трудом переводя дыхание.
— Что случилось, доченька? У меня чуть сердце не разорвалось.
— Все в порядке, — ответила Бадия, соскакивая с седла. — Просто гнедой понес меня, еле его утихомирила и повернула назад…
— А где мальчики?
— На базаре.
— А Худододбек сказал, что тебя похитили, тьфу, тьфу, тьфу… Я чуть не умерла от страха, о господи!
— А где отец?
— Ушел к пещере. Худододбек побежал за ним… — Вот негодяй! Зачем же беспокоить отца понапрасну? Я сейчас побегу к нему навстречу.
— Не нужно. Пойдем в шатер. Сними, ради бога, с себя эту одежду.
На сей рай Бадия безропотно покорилась материнскому совету. Ее непривычное послушание весьма удивило Масуму-бека.
Завидев Худододбека и отца, быстро шагавших к шатру, она вышла им навстречу. Она была спокойна и по-прежнему невозмутима. Тут уж настала очередь удивляться Худододбеку. Он даже рот разинул.
— Все в порядке? — спросил зодчий у дочери.
— Все в порядке, папа, — спокойно ответила та. — Лошадь понесла. Не знаю даже, что с ней стряслось.