— Я и сам подумывал об этом, — признался зодчий. — Ведь я теперь под подозрением.
— Уважаемый зодчий, поверьте, я говорю об этом лишь потому, что не вижу иного исхода для вас.
— Да, значит придется уехать, понимаю… — протянул зодчий. — Куда же прикажете мне отбыть?
— В Хорезм, в Мекку, в Медину — куда угодно. А вот и деньги! — Мирза вынул из кармана мешочек, наполненный золотыми, и положил на краешек низкого столика. И снова взглянул на зодчего. — Когда улягутся слухи, когда все будет забыто, вы вновь вернетесь в Герат. И я сам первый встречу вас с распростертыми объятиями. Но сейчас уезжайте. Мы вынуждены сказать вам об этом. И еще… по вашему следу пущен Караилан. И бог весть что наговорил о вас Чалаби брату моему Ибрагиму Султану. Ушатами льет на вас грязь. Для этого подлого интригана настал долгожданный час. Караилан проведал и о том, что ваша дочь в дни праздника умертвила похитителя. Стало это известно и нам. Будьте очень, очень осторожны. Они злы сейчас из-за того, что похищение не удалось, и готовы на любое преступление. С Караиланом шутки плохи! Караилан сеет вражду не только между нами, царевичами, но и среди дворцовых вельмож… Еще раз предупреждаю — будьте осторожны. Ведь у него не десятки, а сотни приспешников по всей стране.
. — Мне рассказывал Низамеддин, — проговорил зодчий, — что два визиря Ахмада-мирзы — вашего двоюродного брата, борясь за высокие должности, неправедным путем накапливали богатство, совершили предательство, помогли схватить своего правителя. Но Улугбек-мирза после взятия Ферганы послал Ами-рака Ахмада в Герат и сохранил ему жизнь, а предателям приказал отрубить головы. «Раз вы предали своего владыку, вам ничего не стоит предать и меня!» И Улугбек прав. Я знал, что Чалаби вероломен и подл, но он не верен и царевичу Ибрагиму Султану. Поверьте мне.
— Я вижу, уважаемый зодчий, вы поняли все.
— Но уеду я не в хадж. Уеду в свою родную Бухару! В Мавераннахр! Уже двадцать лет я не был там. И я истосковался по родной своей земле, царевич! А деньги мне не нужны, я продам дом, и вырученной суммы мне хватит с лихвой.
— Воля ваша. Я возражать не стану. Где бы вы ни были, будьте благополучны, зодчий. А деньги возьмите, вы имеете на них право. Деньги даю вам я… Прощайте, зодчий! — Байсункур-мирза поднялся.
Зодчий тоже поднялся, пожал протянутые руки царевича, но проводить его не вышел.
Гостей проводили Зульфикар с Завраком и усадили их на коней.
И какой бы гнев и ненависть ни носил зодчий в сердце своем к палачам сына, он не мог не почувствовать искренности Байсункура-мирзы.
Через учеников и знакомых зодчий оповестил всех, что намерен продать дом. Что ни день наведовались покупатели. Устад Андугани предложил дать зодчему деньги на дорогу, умолял его не продавать дом, а, прожив несколько лет в Бухаре, вернуться снова в Герат. Но зодчий был тверд. Заврак и Зульфикар решили не разлучаться с учителем и ехать вместе с ним в Бухару. Преданность учеников тронула зодчего до слез. «Вы оба теперь мне вместо сына», — проговорил он, и голос его дрогнул.
Дом и все имущество зодчего было поспешно, а значит, и дешево продано. Зодчий наведался в караван-сарай, чтобы найти караван, отправляющийся в Бухару. За три дня справились домашние со всеми делами и были готовы отправиться в путь. Желая выехать как можно быстрее и не подвергнуться опасностям, зодчий пообещал главному караванщику немалые деньги. Приходилось спешить, недаром же царевич предупредил о Караилане; и если что-нибудь случиться с Бадией, единственной теперь его радостью, этого он не переживет.
Ахмад Чалаби проведал о том, что зодчий зачастил в караван-сарай. Он уже давно не встречался с Наджмеддином, даже не поинтересовался узнать, что и как он. Поэтому, встретив однажды Ахмада Чалаби в караван-сарае, зодчий встревожился. Да и Зульфикар заметил, что какой-то странный и неприятный на вид человек с туго повязанным лбом все время кружит около них и что человек этот похож на приятеля того самого бандита, которого заколола Бадия. Встревоженные Зульфикар и Заврак запаслись саблями.