– Нет! – обрывает свою жену Колланс-старший. – Договор всё ещё в силе, господин Высший. Однако в него можно внести изменения.
– Изменения? И какие же? Дождаться его совершеннолетия? С радостью, ведь оно совсем скоро.
Сердце пропускает удар, внутри всё сжимается тугим комком. Кровь пульсирует в висках, а порезы вмиг напоминают о своём существовании: и старые, и новые. Однако меня это совершенно не интересует. Я прикусываю ладонь, чтобы не закричать от пробравшего меня шока. И чуть ли не сползаю по стене, пытаясь нормализовать остановившееся дыхание, которое должно оставаться спокойным как можно дольше. Или хотя бы сохранять тихий темп, а не переходить на частые и быстрые вдохи.
О ком идёт речь я поняла чуть ли не с самого начала, но сомнения у меня были. Но их не осталось, стоило мне услышать о скором совершеннолетии. Вся беседа построена вокруг Кая и некого договора, который заключили его родители с Высшим. Если я правильно понимаю, то мой друг – важная часть этого самого договора. По словам Высшего, Кай принадлежит ему с рождения.
Я продолжаю слушать, всё ещё прикусив руку, чтобы не ворваться с криком и потребовать объяснений. Дело касается моего друга, и сердце отчаянно толкает меня на рискованный поступок, лишённый всякого здравого смысла. Оно бешено колотится, трясёт меня своей паникой, заставляя быстрей принять решение. Однако я сильней вжимаюсь в стену и продолжаю слушать, хотя водоворот мыслей так и не даёт мне сосредоточиться и быстро уловить смысл, заглушая его.
– Сделку можно отменить, – напоминает Высший. – Но в таком случае вы потеряете всё. И влияние, и сына.
Я мысленно молюсь, чтобы они выбрали своего сына, нашли способ спасти его от опасности, которая им прекрасна известна. Но вместо этого Доминик Колланс отчётливо произносит совершенно другое, несмотря на слабые всхлипывания своей жены:
– Заключим новую сделку. Кай до сих пор принадлежит вам, но использовать его вы сможете лишь после того, как он вступит на службу к вам после Битвы.
– И что я получу, согласившись на сделку?
– Я доставлю вам Змееносца.
– Ты уже пытался это сделать.
– На этот раз я вас не подведу.
Высший задумывается на пару секунд, и за это время я успеваю прокрутить их диалог раз двадцать и понять, что мой друг во власти Высшего, но как и почему – это совершенно другие вопросы, ответы на которые так и не приходят в голову. Кай не поклялся бы Знаком Высшему, да ещё и до своего рождения! В этом замешаны его родители, и, возможно, Кай сам не знает о существовании договора.
– Я дал тебе всё, Колланс. Деньги, влияние, власть, даже место в Совете. И попросил взамен лишь Знак твоего сына. Ты подводил меня так часто, что сотни лет не хватит на перечисление твоих провалов. Но я терпел, соблюдая условия договора. А сейчас ты просишь доверить тебе поимку Змееносца, когда ты уже вернулся без него!
– Мой повелитель…
– Замолчи, – Высший редко повышает голос, переходя в ярость, но сейчас его спокойный тон до краёв наполнен злостью. – Я готов заключить с тобой новую сделку, но условия таковы: либо ты остаёшься с тем, что имеешь, либо теряешь всё, в том числе и семью. У тебя одна попытка, Доминик. Провалишься – станешь никем и ничем. А твой сын умрёт во время Битвы. Я лично это устрою.
– Да, повелитель.
Где-то вдалеке, за тысячу километров, а то и больше, слышится тихий и умоляющий шёпот миссис Колланс, которая отчаянно просит своего мужа одуматься и подумать в первую очередь о сыне. Время останавливается, как и, скорей всего, пульс. Я уже ничего не чувствую, будто эмоции резко закрывают свои двери и отказываются выходить. В голове пусто, ни одна мысль не пролетает мимо. Лишь тупая отстранённость от всего. Всё это кажется нереальным, разговор Высшего и мистера Колланса – невозможным, а плач матери Кая – выдуманным.
В реальность меня возвращает выступившая кровь на ладони и металлический привкус. Я опустошённо моргаю и гляжу на оставшиеся следы от зубов на руке, к которой прилипли слюни. Вытерев её об штаны, я слышу приближающиеся шаги к двери и запоздало осознаю, что сейчас меня раскроют. Я бросаюсь за угол, не дыша, и даётся это очень легко, ибо лёгкие отказываются принимать кислород. Миссис и мистер Колланс выходят, и я надеюсь, что они не завернут в ту сторону, где, вжавшись в стенку, стою я.
К счастью, они идут в другую сторону, и я облегчённо выдыхаю. Воздух иглами вонзается в горло, но я заставляю себя сделать вид, что всё более чем нормально, ведь сейчас у меня по плану тренировка с Высшим. Я сглатываю подступивший ком, выпрямляюсь по струнке и стараюсь не теребить кончики волос, ибо сразу себя выдам.
Но уже с порога выдаю то, о чём бы мне следовало молчать.
– Верните Каю его Знак.
Не знаю, правильно ли я поняла ситуацию, однако эта фраза вводит Высшего в секундное замешательство. Я собиралась делать вид, что ничего не знаю о его разговоре с Коллансами, однако, взглянув на владыку Зодиака, поняла, что не могу молчать, хоть и должна. Вероятней всего, Высший ничего мне не скажет, и я серьёзно получу за это. Но кровь бурлит во мне так, что молчать об этом всё равно, что сдерживать плач. А это у меня редко выходит, практически никогда.
– Извини? – вежливо переспрашивает он.
– Верните Каю его Знак. Я слышала абсолютно всё. И знаю, что вы заключили какую-то там сделку с его родителями. И что Знак Кая принадлежит вам! Я не знаю, каким образом это произошло, но верните его!
Высший упирается руками в деревянную поверхность стола, опустив голову.
– Эшли, – цедит он сквозь зубы. – Тебе не кажется, что ты слишком часто лезешь не в своё дело?
За холодной вежливостью прячется режущая ярость, и это ясно как день. Вместо того, чтобы покорно заткнуться, я поднимаю на него глаза и говорю:
– Нет, не кажется. Кай – мой друг. И если сделка касается его, то я лезу в своё дело.
Я сама не ожидала от себя столь резкого ответа, сказанного в лицо Высшему, однако отступать нет смысла. Для пущей уверенности я сжимаю кулаки и нахмуриваю брови, устремив решительный взгляд прямо в сверкающую маску.
– Почему Знак Кая принадлежит вам? И что это за сделка, Нептун бы её побрал? – сейчас, когда напряжение горит во всём теле, я не собираюсь сдерживаться в выражениях.
– Оба его родителя дали на это согласие. Они продали Знак ещё до его рождения.
– Продали? – изумляюсь я. – В каком смысле продали? Вы хотите сказать, что Коллансы продали вам своего ещё не родившегося сына? Но это невозможно!
– Ещё как возможно. К тому же они продали не его самого, а лишь его Знак. До рождения ребёнка его Знак полностью принадлежит родителям, а они могут распоряжаться им, как захотят.
– Но ради чего они это сделали?! Собственный сын в обмен на деньги и влияние?!
– В первую очередь они действительно получили это. На незаконные дела Доминика Колланса все закрывали глаза благодаря лишь этой сделке. Он стал самым опасным сидером в стране Тригона Воды лишь благодаря этому договору. Он построил своё имя лишь благодаря сделке. И плата за всё это ничтожна: Знак его сына.
– Он не имел права! Это Знак Кая, а не его! В конце концов, это его сын! Обменять его на какие-то деньги – вот что ничтожно и отвратительно! Кай не давал на это согласие!
– Это уже неважно.
– Ещё как важно! – я со стуком опускаю ладони на стол. – Это Знак Кая! Только он может распоряжаться им, и никто больше, даже его родители!
– Порой дети нужны лишь для достижения целей.
Я делаю вид, что не слышала этого, и отчаянно произношу:
– Верните Каю его Знак.
Сил, чтобы кричать, уже нет. Но злости по-прежнему полно, и я готова прямо сейчас схватить любой висящий на стене нож и запульнуть его либо в стену, либо в Высшего. В первой случае пострадает стена, а во втором Высший просто остановит нож налету и откажется дальше терпеть мою истерику.
– Допустим, я сделаю это. Но что я получу взамен?
– Что хотите, – тихо, но твёрдо говорю я. – Заберите хоть мой Знак, но верните его.
Слова выскакивают сами, я даже не задумываюсь о них. Они лишь мельком пролетают в голове, сразу вырвавшись наружу.