Я давно уяснила, что слова забрать назад нельзя, а если и можно, то сделать это очень трудно. Они вылетают навечно, безо всякого шанса на возвращение. Их обязательно будет кто-то да помнить. И очень повезёт, если этот кто-то не использует мои же слова против меня. Жаль, что Высший не относится к такому типу. Он использует всё, что только попадётся ему под руку. Будь то слова или те же люди.
– И ты готова заплатить такую цену?
Я знаю, на что иду. И знаю, каким мерзавцем Кай был в последнее время. Но всё то, что он творил, он делал под влиянием Высшего. Его странное поведение, невнятное объяснение всего связано именно с этой проклятой сделкой. Однако сейчас он стал прежним, и пусть чудовищная рана навсегда останется в нашей дружбе, Кай остаётся по сей день дорогим мне человеком. А их у меня мало, и я не могу лишиться одного из них.
– Да. Готова.
– Не находишь это забавным, Эшли? Ты отрицаешь любовь всеми возможными способами. Ты убедила саму себя, что недостойна её, что она не нужна тебе, что это пустая трата времени. Однако кое-что ты упустила. Несмотря на все убеждения, ты даришь эту любовь чуть не каждому. Рискуешь, думая, что так будет лучше. Но на самом деле ты даже не задумываешься об этом. Тобой движет только любовь к людям, не больше. Сейчас ты готова пожертвовать своим Знаком ради другого. И, как я понял, ты не откажешься от своих слов?
Если Высший согласится на сделку, то всё рухнет в один момент. Я буду подвластна ему, а тот сможет управлять мной, как захочет. То есть случится то, чего я боюсь больше всего на свете. И тогда я не смогу помочь Эндрю. Но он справится и сам, он точно поймёт почему я сделала это. И не будет осуждать.
– Если мне не нужна любовь, то это не значит, что её недостойны другие. И я не откажусь от своих слов. Отдайте Каю его Знак в обмен на мой.
Высший сцепляет ладони вместе.
– Мне не нужен твой Знак. И клятва им от тебя мне тоже не нужна. Пока что.
– Но…
Высший поднимает руку, веля мне умолкнуть.
– Если бы мне был нужен твой Знак, я бы обратился к твоей матери ещё до твоего рождения.
Я не спрашиваю, почему он этого не сделал, ибо знаю, что не получу ответа. Всё, что так или иначе связано с моей матерью, Высший тщательно избегает и скрывает от меня. Добиться правды от него я не могу. Пока не могу. А может, и не смогу никогда. Даже если Высший доверится мне, вряд ли он откроет мне правду. Однако я не отступлю, ибо обещала Адене. Но и оставить Кая я тоже не могу.
– Я могу попросить об одной просьбе?
– Смотря что это за просьба.
– Если мистер Колланс провалится, не трогайте его семью. Ни Кая, ни его мать.
Это выглядит как тщетная попытка сохранить жизнь моему другу, однако так оно и есть. За все десять лет, проведённые вместе, Кай стал важной частью моей жизни. И несмотря на все обиды, без него жизнь станет другой, серой и мрачной, точно от неё оторвут приличный кусок, практически половину.
– Я подумаю, но ничего не обещаю.
Конечно, Высший не даст мне обещания, ведь он вряд ли сдержит его. Но сейчас я большее и не получу. Поэтому я вздыхаю и благодарно киваю, но желание кинуть в него нож или же просто забить ногами всё ещё обжигает меня изнутри. Я впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы хоть как-то успокоиться. Всю злость я смогу выплеснуть во время тренировки, это уже давно пройденный урок. Да, Высший будет недоволен, что ярость будет управлять движениями, а не я яростью, но меня это ни капли не волнует.
– План занятия изменился. Оно пройдёт в другом месте, – говорит Высший, когда я наконец более-менее успокаиваюсь.
Я киваю, не говоря ни слова. Плевать, где пройдёт занятие и пройдёт ли оно вообще. Я иду следом за Высшим, который уводит меня всё дальше и дальше.
Насколько я знаю, подводная база полностью связана со всем домом и ареной, и способов попасть туда тьма тьмущая. Высший ведёт меня совершенно неизвестным мне путём в не менее неведомое мне место. По дороге я обдумываю, как быстро смогу найти Кая и всё ему рассказать. Теперь, зная истинную причину, я могу его простить. Из памяти это, конечно, не выкинешь, но прощения он заслуживает.
– Вы расскажете Каю? – спрашиваю я по пути.
Высший даже не оборачивается.
– В этом нет необходимости.
– Но он как никто другой имеет право знать! – вновь завожусь я. – Это его Знак и…
– Эшли, – прерывает он меня. – Он узнает лишь тогда, когда решу я. Не раньше.
Ну мы это ещё посмотрим. Хочет этого Высший или нет, но Кай узнает правду. Высший может запереть меня в комнате, запретить видеться со всеми чемпионами. Но всё это не станет препятствием для меня. Я найду способ рассказать всё Каю.
– В тот день, – в горле сухо и паршиво, – когда Кай избил Льва… Им управляли вы, верно?
– Побочный эффект, – отвечает он как ни в чём не бывало. – В первый раз такое бывает. Я его не контролировал.
– То есть это был он сам?!
– И да, и нет. Я уже говорил тебе, что внутри каждого есть и светлая, и тёмная сторона. Обе прячутся в самой глубине, однако тёмная любит проявлять себя чаще. Ей достаточно одного толчка, одного порыва злости, одного события, которое приведёт к ярости. В такие моменты человеком полностью управляют его тайные желания, которые он не признаёт из-за их аморальности.
Не знаю, легче мне от этого или нет. Кай приставал ко мне, будучи вовсе не под влиянием Высшего. Если бы это было наоборот, меня бы вывернуло наизнанку прямо на месте. Но тошнота и без этого подступает к горлу, поэтому я замолкаю, иначе выплюну не только обед с завтраком, но и все органы в придачу.
Высший приводит меня в тёмное, холодное, покрытое непроглядным мраком место. Впереди лишь железная дверь, а в стороне длинная винтовая лестница, ведущая наружу. В нос бьёт запах пота, железа и гнили. Морщась от омерзительной вони, я сжимаю крылья носа, но неприятный запах режет глаза, из-за чего слёзы на них выступают сами собой. Высшего ни капли не беспокоит трупный запах. Может, в его маске есть фильтр, который не помешал бы и мне.
– Более чем уверен, ты уже слышала о Хопеше.
Высший с металлическим лязгом открывает дверь, пропуская меня вперёд. Я же убираю руку от лица и вдыхаю воздух по минимуму. Колени дрожат, руки сложены на груди, чтобы те не свисали, как две верёвки, за которые можно ухватиться и кинуть меня в стену. Уверена, Хопеш практикует и не такое.
То, что я вижу, оказывается настолько ужасным, что я едва не падаю в обморок.
К потолку прикованы звенящие цепи, что туго обмотаны вокруг загорелых рук. Тёмные кудри прилипли к мокрому лицу, рот приоткрыт, ресницы едва колышутся. Кожа свисает красными влажными лоскутами. Сдержать крик у меня получается, а вот желание прикоснуться к нему – нет. Рука тянется сама, но я останавливаю её навесу и убираю к груди, а взгляд отвожу.
Ибо смотреть на Марка Фостера в таком состоянии невозможно.
А ещё на Хопеша. До этого я его ни разу не видела, и очень бы хотелось, чтобы так оно и продолжалось. Его довольная улыбка адресована вовсе не мне, а своему творению. Он с обожанием рассматривает каждую рану, точно видит в них произведение искусства. Его маленькие свинячьи глаза искрятся извращённой любовью. И только после минуты любования своей работой он замечает меня и Высшего.
Хопеш отвешивает низкий поклон, чуть ли не припадая к полу.
Высший обходит меня, не обратив внимания на мой шок. А может, просто проигнорировал. Он кружит вокруг подвешенного Марка, как коршун над трупом несчастного животного. Лев же не подаёт никаких признаков жизни, кроме слабо вздымающейся груди при болезненных вдохах.
– Как вы и просили, господин Высший, – бас Хопеша сочится покорством. – Однако до яда дело ещё не дошло.
То есть до арденс-вивева. Таким же пыткам подвергался Эндрю в этом же месте.
Высший тоже замечает сходство. Может, оно задумывалась изначально.
– Марк, – Высший подходит ко Льву. – Три месяца назад здесь висел твой друг. Неужели вы настолько дружны, что так одинаково глупы? Я ведь предупреждал его, что эти пытки покажутся ему щекоткой. И сдержал обещание. Но с тобой я поступлю иначе. Сначала ты увидишь муки своей возлюбленной, её последний вдох и смерть. Умрёшь сам. А дальше уже нужно решить, что делать с твоей семьёй: занятыми родителями и маленькой сестричкой. Может, они отправятся вслед за тобой, а может, умрут и до тебя.