Марк с глухим рычанием пытается вырваться, но выглядит это жалко.
– За что он здесь? – спрашиваю я не своим голосом.
– Я не люблю, когда идут против меня. И Марк понимал это. Однако попытался это сделать, за что и поплатился.
По спине пробегает неприятный холодок.
– Зачем я здесь?
– Дело в том, что Марк не до конца усвоил урок. Видишь ли, и он, и ты кое-кого поддерживали. Однако ты сделала выводы, верно? Так приведи и Марка к этому.
– Не понимаю…
– Тебе знакома техника крови? – получив слабый кивок, Высший продолжает: – Боль не просто лучший учитель, но и лучший показатель, насколько усвоен урок.
– Вы же не хотите, чтобы я?..
– Именно этого я от тебя и хочу. Ты ведь поняла правду и уяснила её? Так помоги другому, пусть и не из своего Тригона. Докажи те слова, что говорила мне.
Высший движением руки выкручивает цепи, освобождая Марка. Тот мешком падает вниз, почти не издав ни звука. Его руки тут же неестественно выкручиваются, кровь отливает от лица, делая его белым, как мел, и можно запросто решить, что Марк уже труп. Движения Высшего плавные и точные, будто он дирижирует целым концертом. Он решает усилить кровотечение, как наружное, так и внутреннее. Кровь пульсирует алой струёй, запах падали поднимается в воздух.
– Теперь ты, – велит Высший.
Если я заставлю Марка страдать, то поднимусь в глазах Высшего. Возможно, получится выяснить его планы. Он убедится в том, что я полностью на его стороне. А ещё в это поверит Марк, который и так убеждён в моей верности Высшему. И доказать ему обратное я не смогу, да и слушать меня он не станет.
Я опускаюсь рядом с ним, на колени. Высший не останавливает меня, решив, что мне так проще сосредоточится. Пусть думает, что хочет, сейчас я ненавижу его всем сердцем, и мне глубоко плевать, что он думает!
Марк поднимает на меня взгляд. Пустой, точно он ненавидит меня, но не может признавать это или же не хочет. До сих пор верит, что я не оказалась лгуньей, роль которой играю совсем немного дней, но по ощущениям всю жизнь. В ореховых глазах нет абсолютно ничего, даже какого-то блика света. Нет мольбы, крика злобы, простого отвращения и разочарования. Только пустота, прожигающая изнутри.
Кровь нащупать легко лишь потому, что она повсюду. Это почти то же самое, что и вода, только горячей. Если при управлении воды она чувствуется внутри, её течение растекается по телу, то с кровью точно так же. Подушечки пальцев в полной мере ощущают её, мне ясно её течение, которое теперь подвластно только мне. Я могу перенаправить его, ускорить или замедлить, даже остановить.
Крик проносится по ушам, как лезвие бритвы, отрезая все мысли, что выбора у меня нет. Выбор ещё как есть: прекратить и присоединиться к Марку, терпя все пытки, или же продолжить, как велит Высший. Больше меня устраивает первый вариант, однако я всё ещё плавно двигаю руками. Я действую как можно мягче, что не скрывается от Высшего, который вступает в дело, выкручивая Марку руки, ноги, да и всё тело в целом.
Это настолько ужасно, что меня воротит от собственных рук, от вьющихся взмахов. Будь моя воля и не будь здесь Высшего, который может меня остановить, я бы пустила кровь самой себе с огромным удовольствием. Вместо этого я с болью и ненавистью к себе наблюдаю, как скрючивается в агонии Марк.
Глазами говорю ему, что не хочу этого делать и мне крайне жаль, но разве он сможет понять? Взглядом пытаюсь донести, что это ради Эндрю. Но всё это утопает в его неистовом крике.
Однажды у меня получилось перенаправить собственную боль на других, точнее сделать так, чтобы они почувствовали то же, что и я. Вышло это спонтанно и на эмоциях. Однако теперь я пытаюсь перенять чувства Марка, чтобы полностью ощутить всю его боль. Заплатить за то, что я делаю.
Сначала сердце точно останавливается, пропуская несколько ударов подряд. Сердцебиение восстанавливается лишь спустя пару тяжёлых мгновений. Дальше кровь замирает во всех сосудах, но течение возобновляется с некоторой пульсацией и усиленной скоростью. Словно пытается вырваться наружу, прорвав и артерии, и вены, и капилляры. Я вздрагиваю, но тут же беру ситуацию под контроль, продолжая управлять кровью Льва и внутри, и снаружи. Она линиями вытекает из открытых ран, полностью заливая кожу. Кровь тянется изо рта по желанию Высшего, а не по моей воле.
Глядя на кровавое месиво, каким стал Марк, я со шлепком опускаю руки на пол, прямо в багровую лужу крови.
– Хватит, – прошу я, опустив глаза в залитый кровью пол. Точно красная корка льда, в которой застыли мои ладони. Кровь попадает под ногти, и в голову влетает недавнее воспоминание: Марк сражается с Высшим, который безжалостно вырывает его когти, а те градом падают на землю.
Я сжимаю кулаки, и кровь внутри них противно хлюпает. Внутри лишь одно желание: это место должно сгореть дотла.
***
Прошлое полнолуние я успешно пропустила. А в октябре случится прекрасная возможность: два полнолуния в одном месяце, в начале и конце. Высший решает вернуть меня в дом, обосновав это тем, что силы Тригона Воды возрастают в несколько раз во время полнолуния, и, если достаточно впитать в себя лунный свет, то результат не заставит себя ждать.
После всего, что я натерпелась, я только рада такому изменению. Перед Марком я не извинилась, да и вообще я его не видела с того самого дня, как и Ари. Или им запретили даже подходить ко мне, или же Тригон Огня сам меня избегает. От обоих вариантов в душе веет холодным ветром, а пальцы как будто снова опускаются в липкую кровь. Помнится, после так называемого занятия я отмывала руки всю ночь, и то, так и не отмыла. И если выглядят они безупречно чистыми, но по ощущениям кровь доходит до самых плеч вместе со шрамами.
Зато я наконец увидела Кая и с ходу всё ему рассказала. Тот предложил сходить в библиотеку и всё выяснить, и я незамедлительно согласилась.
Уже в библиотеке он мне выдаёт:
– Эндрю всё мне рассказал.
– Что?!
– Я виделся с ним две недели назад. В Метиде. Он, в какой-то степени, даже спас меня. Ну, мы, конечно, сначала немного подрались, но потом…
– Ты виделся с Эндрю?! – ошеломлённо переспрашиваю я.
– Ну да.
– И почему ты мне об этом сразу не сказал, Нептун тебя побери!
Я чуть ли не швыряю в него ближайшую книгу, но вовремя сдерживаюсь. Кай, поняв, в каком я состоянии, осторожно отступает от меня подальше, вскинув руки.
– Я хотел, чтобы нас никто не услышал! Библиотека идеально для этого подходит.
– О да, – язвительно протягиваю я, вспомнив, как какой-то девице настолько не понравился мой выбор книг, что она тут же сообщила об этом Высшему.
Мы садимся за ближайший длинный стол. Я, опустив голову на сложенные руки, требую, чтобы Кай всё рассказал, не упустив при этом ни одной малейшей детали.
– То есть ты был под контролем Высшего, когда встретил Эндрю, пытался его вырубить, но в итоге победил он, потом ты начал задыхаться, после чего снова отключился, а очнулся уже в самом грязном в мире месте, где были Эндрю и Адена, а уже благодаря им ты узнал, что твои родители продали твой Знак, и тем самым всё прояснилось: и странное поведение, и провалы в памяти? О, а ещё ты теперь на стороне Эндрю, – уточняю я, когда Кай заканчивает.
– Именно!
– Мы должны узнать, как это можно исправить.
Кай с грустью усмехается:
– Это возможно, если Высший умрёт. Ну или вернёт мне Знак по собственной воле.
– Всего два варианта. Какой маленький выбор, даже скучно.
– Так сказала Адена.
– Я не спорю, что ей, как нимфе, известно об этом лучше. Однако никто не знает всё в этом мире. К тому же по традиции жанра варианта всегда три. И третий мы найдём.
– Эшли, это бессмысленно, – закатывает он глаза, подходя ко мне. Моя рука ложится на полукруг, и я уверенно произношу: