– Эндрю, я знаю, как это выглядит, то дай мне только минуту, и я всё объясню!
Он умоляет. И в этом тоне я слышу знакомые нотки. Даже слишком знакомые.
Я не останавливаюсь, а только пользуюсь его секундным замешательством. Выкрутив руку, я поднимаю меч, прямо над ним, и взмахом ударяю по его лицу, разрезав проклятую маску. Ветром снимаю с него капюшон и… Останавливаюсь.
Высший даже не скрывает своё лицо. В голубых глазах застыло… Что это? Сожаление? Извинение? Он с опаской делает шаг навстречу ко мне. Я же не двигаюсь от пробравшего меня шока. Внутри всё камнем падает вниз.
– Почему? – наконец спрашиваю я не своим голосом. – Почему?! – повторяю я громче, глядя на лицо Николаса Бёрка.
========== Глава двадцать седьмая. Эшли ==========
Идя по коридору на первую за полтора месяца тренировку с моим Тригоном, я едва сдерживаю слёзы, которых ночью почему-то не было.
Была только тупая боль, где-то прямо рядом с сердцем. Там, где бережно хранятся воспоминания, связанные с Аденой. А теперь её нет.
Сафина. Всё, что у меня имеется, это её имя. Это она напала на Мишель и пырнула меня ножом. И убила Адену. Высший, вроде бы, упоминал её как Третью. Странно, что девица вообще служит ему, учитывая то, что она дефект. Слово грубое, и я бы в жизни не назвала никого так, однако именно она заслуживает. Сафина – самая настоящая ошибка.
Я задумываюсь о плане Высшего, пытаясь отвлечься от мыслей об Адене. Она бы хотела, чтобы я не думала о ней, а занялась действительно важными вещами. Ведь осталось чуть больше месяца до Горниота. Чуть больше месяца до самой Битвы. И этого времени совершенно недостаточно, чтобы разработать действительно хороший план.
На самом деле я ни разу не слышала о таких событиях, как Горниот. Возможно, их не проходят в школе, однако могут изучать в высших учебных заведениях.
В академии мы подробно проходили самые разные парады планет. И малые, и большие. Но никогда не рассматривали сближение между Нептуном, Ураном и Плутоном. Возможно, это из-за редкости события. Поэтому у меня и появляются опасения, что бумаги могут оказаться поддельными. Я так и оставила их под подушкой, почему-то не позаботившись спрятать ценный конверт получше.
Мысли мельтешат в голове, перескакивая друг на друга. Если они снова уходят в сторону смерти Адены, я быстро вспоминаю первое, что приходит в голову. Иногда это незначительные вещи, но сейчас в голову ударяет недавнее приятное воспоминание.
Поцелуй с Эндрю был таким коротким, но таким долгожданным. Только от одной мысли о нём я чувствую, как полыхают щёки. Во время самого поцелуя они горели ещё более жарким огнём. Хорошо, что я была в виде водной проекцией, ведь так моё полностью раскрасневшееся лицо не было видно.
На самом деле это мой первый поцелуй в жизни. И произошёл он именно с Эндрю. Даже не знаю, прыгать ли мне от счастья или серьёзно задуматься над запретным поцелуем, а именно о возможности, что об этом узнает Высший. Конечно, это был не совсем настоящий поцелуй, ведь я была проекцией. Но сомневаюсь, что Высшего интересуют хоть какие-то подробности. И если он узнает, то нам обоим несдобровать.
– Эшли! – зовёт меня Кай уже в третий раз, и только сейчас я обращаю на него внимание. – Позволь спросить, ты вообще спала?
– Да, – говорю я чистую правду. – Целых три часа.
На самом деле меньше. Чуть ли не всю ночь я перечитывала информацию, написанную на всех бумагах. Я пообещала себе просматривать их каждый день, пока не выучу полностью. Я должна запомнить абсолютно всё, даже малейшие детали, которые только на первый взгляд кажутся незначительными.
– Ты в порядке? – спрашивает Кай, серьёзно посмотрев на меня.
– Потом поговорим, – тихо обещаю я, когда мы подходим к выходу. Рядом с ним нас ждёт Ханна, закутанная в длинный розовый шарф и тёмное пальто.
Я выгляжу примерно так же. На Нейтрале похолодало, а я та ещё мерзлячка. Солнце изредка освещает улицу, а в остальное время оно скрывается за тяжёлыми свинцовыми тучами. Наверняка в стране Тригона Воды уже минусовая температура, однако и та, что сейчас на острове, меня совершенно не радует.
Перед каждым выходом на улицу я укутываюсь в плотный шерстяной шарф, закрывающий чуть ли не всё лицо. А пальто доходит до самых лодыжек. Иногда смешно наблюдать, как другие чемпионы выходят в лёгких кожанках, надеясь на прохладный ветерок. После чего, дрожа, бегут обратно в дом, чтобы захватить вещи потеплей. В частности, это случается с Тригоном Земли, в стране которых так же тепло, как и в Огне.
– Почему так долго? – буркает Ханна. – И почему здесь нет отопления?
– Как будто в академии оно было, – усмехаюсь я.
Отопление в академии давали не раньше конца октября, а в детдоме батареи были холодными, как лёд, примерно до декабря. Но если повезёт, то могли включить и в середине ноября. Осенью, зимой и даже весной по приюту я ходила, закутавшись в тёплый плед, который хоть как-то согревал.
– Да такая погода для нас просто сказка, – говорит Кай, стоя в расстёгнутой короткой куртке. Похоже, он себе уже мозги отморозил.
– Сказка для меня – это жара, пляж и стаканчик чего-то игристого, – заявляет Ханна, выходя на улицу, где нас тут же обдувает волной холода. – Тригон Воздуха мог бы и позаботиться о погоде, – хмуро добавляет она, глядя на огромные тучи.
Утром часто можно заметить, как ребята из Тригона Воздуха разгоняют тучи, но серое угрюмое небо им всё равно не скрыть. Иногда они подогревают воздух, чтобы было легче заниматься. Но делать это вечно они не могут, а утеплённый комплект формы не всегда спасает от холодных ветров, как и верхняя одежда.
Сегодня занятие должно пройти в оружейной. Ни разу там не была, и даже не знаю, чего следует ожидать. И я совершенно без понятия, кто будет вести урок. Высший ничего насчёт этого не говорил, поэтому, вероятней всего, следует ожидать именно его в качестве учителя. Но когда мы входим в оружейную, по моей спине пробегает неприятный холодок, и я понимаю, что среди оружия лучше видеть Высшего, но не мисс Лофф.
Я знала, что преподаватели вернулись, однако мне повезло не встречаться с ними лицом к лицу. Я лишь изредка видела из окна тренировки других Тригонов, где и были преподаватели, но я не пересекалась в ними лично. И глядя на холодную улыбку алых губ Лофф, я мечтаю только о том, чтобы её не видеть.
– Надо же, – протягивает она, смотря только в мою сторону. – Неужели Вентерли решила к нам пожаловать?
– Да вот решила, что давно не виделись, – мрачно говорю я, вспоминая длинные ногти этой змеи, которые чуть не впились мне в шею. – Но поняла, что ошиблась, и с удовольствием бы не виделась столько же.
Говорить такое мисс Лофф, да ещё и в оружейной, очень опасно, однако я даже не опускаю взгляд под её хищным взором.
– Надеюсь, оружием ты владеешь так же хорошо, как и языком.
– Не сомневайтесь.
В академии, уже на девятом курсе, нас учили обращаться с холодным оружием. Сначала нам выдали обычные, безопасные деревянные мечи, и только после нескольких месяцев практики лишь лучшим разрешили подержать настоящий меч. До сих помню то незабываемое ощущение, когда холодное и гладкое лезвие опускается в ладони, а потом берёшься за эфес и поднимаешь меч ввысь.
На десятом курсе абсолютно все упражнялись с настоящими мечами. Правда, их кончики были затуплены, но это лишь мелочи.
Но, конечно же, наше знакомство с оружием началось с обычных деревянных палок, с которыми работают с начала средних курсов. Вначале было сложно: постоянные удары палкой прилетали во все нежные телесные места, оставляя тёмные синяки. Но стоило ученикам стать ловчее и быстрее, как синяков становилось всё меньше, а палки казались уже не такими тяжёлыми.
Всё ещё помня мои ядовитые высказывания, Лофф не отводит от меня взгляда.
– Оружие. – Она обводит руками всю оружейную. – Чуть ли не самая важная вещь в бою. Лезвие ножа вонзается в глотку противника, принося вам лёгкую победу. Но с любым оружием нужно уметь обращаться. И уметь противостоять ему.