Она снова кричит, и всех снова прошибает ударной волной. Я прижимаю руки к ушам, пытаясь хоть как-то спрятаться от оглушающего крика. Бесполезно. Звуковая волна практически сбивает с ног, но прекращается в один миг. Я вспоминаю слова Высшего о голосе Дев. Они действительно могут оглушать им.
На арене уже собрались все Тригоны. И каждый смотрит на ситуацию с беспомощностью. Только Питер и Тео кидаются к своей подруге. Телец тут же приседает рядом с ней, обнимая её за плечи.
– Пожалуйста, прекратите… – лепечет Мишель.
Вилора хочет подойти к Алану, но её останавливает Аника, схватив Водолея за локоть. Близнецы слабо мотает головой, не отрывая взгляда от Алана. Я замечаю Ари и Марка, которые держатся за руки. Их глаза абсолютно пусты, а свободные руки сжаты в кулаки. Я сама еле сдерживаю злость, чтобы не наброситься на Бенсона-старшего.
Удары плетью болью барабанят в ушах.
– Алан сам выбрал терпеть боль и за себя, и за тебя, – тихо отвечает Высший, но слышат все. – Вы знали, какие могут быть последствия. Однако всё равно посмели коснуться друг друга.
Коснулись друг друга… Вот же…
Всё это из-за треклятых прикосновений! Из-за разногласий между Тригонами! Мишель и Алан всего лишь коснулись друг друга!
Я вдруг резко ощущаю боль каждого. У Алана это адское жжение, точно кожу пожирает раскалённый металл. Но он терпит, и от этого только больней. А ещё внутри горит странное чувство, отличающееся своей лёгкостью. То же самое есть и в сердце Мишель, вот только ощущается оно с режущей болью.
В сердце стучит боль, точно на месте Алана я вижу Эндрю.
Ну конечно…
Алан, как и Эндрю, выбрал терпеть боль и за себя, и за Мишель. Эндрю едва не погиб, думая только о том, чтобы не пострадала я.
Мишель и Алан любят друг друга.
Я замечаю на себе чей-то серьёзный взгляд и поворачиваюсь в его сторону. Питер смотрит только на меня и едва заметно указывает глазами на Тео и плачущую Мишель. После чего приставляет руку к груди, к тому месту, где бьётся сердце. И кивает.
И я всё понимаю. Отныне Тригон Земли на нашей стороне.
***
Крик Мишель преследует меня до конца октября, когда наступает второе полнолуние. Сегодня у меня последний осмотр у Фаррелла, а значит и последний шанс поговорить с Аланом, ведь до этого у нас так и не вышло. А остаются как раз Вилора и Аника, которых я обязана уговорить.
На этот раз кольца чуть ли не загораются красным. Мой показатель превышает норму на целых пятьдесят две единицы, поэтому доктор Фаррелл вручает мне плитку шоколада, посоветовав съесть хотя бы половину. Ещё он рекомендует лечь пораньше спать, однако на это я мотаю головой. Высший велел мне сегодня не спать чуть ли не всю ночь, находясь всё время под лунным светом.
– Тогда лучше растяните шоколад на всю ночь. – Фаррелл не может пойти против Высшего, однако и перестать беспокоиться обо мне он тоже не в силах.
Я согласно киваю. Шоколад я уже давно не ела, а тут предоставляется возможность лакомиться им целую ночь, растягивая каждый кусочек наслаждения. Упустить такой шанс всё равно, что взять грех на душу.
Фаррелл вновь уходит с отчётом, оставив меня одну, и я уже подумываю вернуться к себе в комнату, как в дверной проём просовывается светлая копна волос.
Перед тем, как я радостно воскликну его имя, Алан приставляет указательный палец к губам, веля мне вести себя тихо. После чего он оглядывается по сторонам и едва слышно произносит:
– Заходите. Быстро!
За Аланом вырисовываются две женские фигуры, которые заходят перед ним. А уже после входит он сам, плотно прикрыв дверь.
Вилора со скучающим видом проходит до самого места доктора и садится на его разваливающийся стул, положив ногу на ногу. Её тёмные буйные кудри немного трясутся, когда она опускает голову набок.
Первой подаёт голос Аника:
– Ну? Мы так и будем стоять в этой тесной коморке?
Я уже и подзабыла, как Аника относится ко мне. Однако Алан не обращает внимание на наши разногласия и берёт слово в свои руки:
– Мы решили пойти против Высшего, – безо всяких лишних объяснений и мотивационных речей заявляет он. Я хочу спросить, как его самочувствие, однако решаю, что это может подождать.
– Это мы уже поняли, – закатывает глаза Вилора. – Только при чём здесь мы?
– При том, что одни мы не выстоим, – наконец произношу я. – Нам нужна команда, состоящая из всех Знаков. Только так у нас будет хоть какой-то шанс на победу.
– То есть двенадцать подростков выстоят против Высшего и его армии? – изгибает бровь Аника. – План шикарен. Наверное, долго над ним думала, да, Вентерли?
– Аника, не заводись, – предупреждает Алан.
Тон Аники до краёв полон язвительностью, поэтому я позволяю себе не сдерживаться и отвечаю точно такой же интонацией:
– Если ты не хочешь вечно жить по указке Высшего, имея вместо своих мыслей его, то предложи что-нибудь получше. Ах да, если тебе нравится пресмыкаться перед ним, то продолжай, но не забудь, что тогда ты потеряешь саму себя.
Аника собирается ответить, но Вилора обрывает её:
– Погоди. В каком смысле «имея вместо своих мыслей его»?
– В самом прямом, – вздыхаю я и принимаюсь рассказывать весь план Высшего о получении безграничной власти и полного контроля над всеми людьми Зодиака. Тригон Воздуха слушает меня внимательно, даже Аника не смеет перебивать едкими фразами. Я не забываю и о роли Эндрю во всём плане, однако о пророчествах умалчиваю.
Все молчат не больше минуты. Вилора накручивает волосы на палец, Аника обеспокоенно сжимает кулаки. Алан очухивается быстрей всех:
– Двадцать девятое ноября? То есть у нас месяц.
– Месяц остался и до самой Битвы, – напоминает Вилора. – И эти два события стоят рядом не случайно. Хотя, возможно, Высшему просто повезло, и это приятное стечение обстоятельств, но он мог всё продумать и просчитать. Всё-таки Битва – идеальное событие для огромного скопления народа.
– Но это и рискованно, – возражает Алан. – Что, если его план оборвётся?
– План оборвётся только в случае его смерти. Высшему прекрасно об этом известно, – вставляю я. – Сомневаюсь, что он вообще думает о своём провале.
– Высший предусмотрел вариант со своей смертью, но решил, что вероятность этого ничтожна мала, – кивает Вилора.
– И это действительно так, – перебивает её Алан.
– Да. Поэтому двадцать девятого ноября он получит власть над всеми людьми, а уже на следующий день сможет её продемонстрировать. И соберутся почти все сидеры.
– Власть у него будет над всеми, – договариваю я.
Аника раздражённо цокает языком, впервые подав хоть какой-то звук после того, как я рассказала обо всём, что знаю.
– Знаете, всё это пахнет дерьмовой затеей. Начнём с того, что даже если все согласятся, что просто невозможно. Высший разделается с нами ещё до Битвы. Конечно, в великого Эндрю Арко может поверить каждый, но его особенность лишь в Знаке, не больше. Это верная дорога к самой смерти, и если вы хотите мучительно умереть, да ещё и от руки самого могущественного сидера, то вперёд, флаг вам в руки! Но я точно не собираюсь быть суицидницей! И лучше рассмотрите вариант, где чётко значится переход на сторону Высшего. Там шансов побольше будет.
Аника уже собирается уйти, как путь ей преграждаю я. Алан вопросительно поднимает брови, а Вилора смотрит на это с едва заметным интересом.
– Твой отец погиб здесь, – напоминаю я.
– Вот это неожиданность. Только ты не учла одного, Вентерли, мне наплевать на это. Твоя благородная речь о почтении к их смертям для меня станет пустым звуком и не подействует, как на Алана. Мой отец действительно погиб здесь, и я рада этому. Рада тому, что даже не знаю его и никогда не узнаю! А знаешь, почему?! – Аника тыкает меня в грудь острым ногтем. – Да потому что и я ему не сдалась! Ни я, ни моя мать-пустышка, которую он изнасиловал, когда ей только восемнадцать исполнилось! И результат этого перед тобой. Он поиграл с моей матерью, точно с ненужной игрушкой, оставив ей такую же. А потом сдох на радость всем. И я уж точно не хочу повторять его судьбу!