– Он известен под несколькими именами, минимум под десятью. Ни одно из них тебе ничего не скажет.
– Я хочу знать.
– Знания приносят беды, а не только решение проблем. Однако, – задумывается Высший, – я отведу тебя к тому, кто выполнил приказ этого человека.
– Он был одним из ваших людей, – догадываюсь я.
– Да. Был.
Я снова опускаю взгляд на Рико, которого любила. Он был чуть ли не самым задиристым из младших мальчишек, не считая Джона. Однако его я знаю не так давно, а вот Рико появился на пороге детдома в годовалом возрасте вместе с Оливером. Повзрослев, они буквально облазили каждый угол, ничто не осталось без их внимания. И если Оливер был более-менее скромен, то Рико никогда не упускал возможности высказаться. Из-за его острого языка ему часто доставалось от старших, как и мне. Он часто выводил меня на эмоции своими выходками, но тем не менее Рико всегда защищал меня, несмотря на то, что противники были в два раза его больше.
– Ведите, – уверенно заявляю я, отводя глаза от растёкшийся синей лужи крови.
Высший пропускает меня вперёд, а пламя в моих руках наконец-таки гаснет. Нужно поберечь силы для того, встреча с кем меня ожидает. Я не собираюсь его убивать, но хочу, чтобы он поплатился за то, что натворил. Мне известно, что он лишь выполнял приказ, однако, судя по всему, исполнил по собственному желанию, раз подчинился другому, а не Высшему, которому служил. И раз так, то он заслуживает расплаты.
Высший уводит меня в тот самый проход, куда я ходила с Эндрю, когда тот ещё был на Нейтрале. На этой длинной и крутой лестнице он учил меня призывать пламя, тогда оно и стало сине-стальным. В тот же день мы увидели яркий контраст Битвы: с одной стороны, подвешенные головы, а с другой фотографии почётных победителей. Благодаря последнему я узнала личность своей матери, о её участии здесь. А ещё именно здесь покоится фото молодого Бёрка, который, вероятней всего, скрывается под маской Высшего.
Но на этот раз мы идём не к тем двум проходам, а к решётчатой двери, которая оказывается открытой. Высший идёт впереди, указывая путь. Я стараюсь не отставать от него ни на шаг. Меня ведёт железная решимость разобраться во всём здесь и сейчас. Или хотя бы приоткрыть завесу тайны с пропажей сидеров.
Коридор настолько узкий, что приходится идти по одному. Но он хотя бы освещается тусклыми лампочками, изредка мигающими. Справа небольшие тюремные камеры, которые почти все пустуют. Лишь иногда я замечаю одинокий в углу скелет в рваной старой одежде. Но чаще валяются оставшиеся кости, которые вот-вот сгниют. Пока ни в одной из клеток я не встретила живого человека. Или хотя бы полуживого.
Мы поворачиваем, и в одной из камер я замечаю слабое движение, но не останавливаюсь. Однако останавливают меня.
Чья-то сухая, чуть ли не безжизненная рука хватает меня за предплечье, впиваясь в кожу пожелтевшими ногтями, под которыми заметны целые куски грязи. Пальцы длинные и кривые, а кожа ссохшаяся, вся в трещинах, серо-коричневого оттенка.
Я вырываюсь, но полусгнившие ногти вонзаются в плоть, я невольно вскрикиваю.
Высший тут же оборачивается.
– Мависса, пусти её. – Он грубо отшвыривает руку от меня подальше, а я с замершим сердцем смотрю на оставшиеся следы от ногтей.
Из камеры доносится старческий противный смех.
– Ты не спрячешь от меня её. Это дитя предназначено картам, – из темноты тюремной камеры показываются две кривых ладони, сжавшие прутья решётки. – И когда придёт твой конец, меня уже ничто не сдержит! – смеётся старуха. – А ты, дитя, не смей совершать ошибок своей матери!
Не дожидаясь продолжения, Высший хватает меня за плечо и уводит подальше от странной старухи. Её гнусный смех бьёт в ушах, заглушая все мысли, точно они лишь жалкий посторонний звук. А ещё её слова… Каким-таким картам я предназначена? Кто эта ненормальная и что она знает обо мне и моей маме? Судя по всему, больше, чем я сама. Вся моя уверенность постепенно улетучивается лёгким ветром, однако я из последних сил решаюсь спросить:
– Кто она?
– Мависса, – отвечает Высший. – Обычная заключённая, тронувшееся умом.
Я замечаю, как его речь немного изменилась. Раньше она была полна горделивостью, задумчивостью, неким пафосом. Сейчас же видно явные отвращение и раздражение, точно Высший произнёс не имя старухи, а глотнул приличную порцию яда.
– Почему вы держите её здесь? Разве не проще её убить?
– Не каждый способен погибнуть просто так, от руки другого. Для некоторых это слишком лёгкая и милосердная смерть.
Точно, я чуть не забыла, как сильно Высший любит выбирать различные способы убийства. В случае с загадочной старухой он выбрал оставить её одну на всю жизнь в тёмной камере, чтобы та видела, как мимо неё проходят дни, а вместе с ними и целая жизнь.
В конце коридора я вижу одну единственную дверь и понимаю, что именно туда мне и предстоит зайти.
– Господин Высший, – обращаюсь я к нему, – я бы хотела пойти одна.
В висках покалывает, и я едва дотрагиваюсь до них. Подушки пальцев окрашиваются в отвратительно-кровавый цвет, голова кружится. Я уже и забыла, что Рико впился выросшими когтями мне в виски.
– У тебя пятнадцать минут, – объявляет он.
Я благодарно киваю и дальше иду уже одна.
Внутри оказывается темно, поэтому я разжигаю огонь, который даётся мне с необычайной лёгкостью. И в этот же момент замираю.
Сначала я обращаю внимание на тюремную камеру. Во-первых, она намного больше тех, что рассеяны по всему пути. А во-вторых, на металлический прутьях решётки виднеются слои засохшей крови, точно кто-то отчаянно пытался выбраться на свободу во время ужасных пыток. И, кстати, о пытках… В углу стоят примерно двенадцать длинных посохов с электрическими наконечниками. Такой же есть у Вилоры, который помогает ей направлять силы. Однако эти выглядят гораздо внушительней.
Я подношу пламя в одному из отверстий в решётке и изумлённо ахаю, зажав рот ладонью. На губах чувствуется металлический привкус, и, убрав руку от них, я замечаю, что на ладони следы не только моей крови, но и тёмно-синей, что принадлежит Рико.
На полу, прислонившись к стене спиной, сидит мужчина средних лет. Его тёмные волосы спутаны, щетина превратилась в короткую тёмную бороду. Всё тело в кровоподтёках, синяках и царапинах. На самом мужчине лишь цепи и дырявые шорты до колен. Глаза плотно закрыты, но ресницы слегка шевелятся от света огня.
– Кто здесь? – слабо бормочет он.
Я не отвечаю.
В дальнем углу я замечаю женщину того же возраста, что и первый заключённый. Она тонка, как маленький прутик, в грязных волосах виднеются светлые пряди. На ней одежды уже побольше, однако она такая же грязная и дырявая. В отличие от мужчины она даже не замечает огонь, а продолжает лежать с закрытыми глазами, не подавая никаких признаков жизни.
– Кто здесь? – повторяет мужчина, медленно раскрывая карие глаза. – Лучше убей нас сразу, всё равно ничего не получишь…
– Вообще-то, я пришла за ответами, – говорю я слегка дрогнувшим голосом, но быстро беру себя в руки.
Мужчина поднимает на меня усталый взгляд и изучающе смотрит на синий огонь.
– Синее пламя, – задумчиво произносит он. – Никогда такого не видел. Кто ты?
Он замечает форму, надетую на мне, на которой остались капельки синей крови погибшего Рико.
– Одна из чемпионов, – понимает он. – Тебя подослал Высший.
– Не совсем, – возражаю я. – Я сама захотела прийти.
– Зачем? Только отвлекаешь себя от важных тренировок.
– Зачем вы похитили двух сидеров? – спрашиваю я, не обратив внимание на едкое замечание.
Взгляд мужчины замирает на мне, после чего он с болью поднимается на ноги и с таким же трудом доходит прямо до решётки, вцепившись в металлические прутья.