Лестница уводит всё ниже и ниже. Я уже думаю, что Лофф просто хочет меня убить лопатой да бросить здесь.
– Вы ненавидите меня за мой Знак или же за мою невероятную красоту? – нарушаю я гнетущее молчание.
Преподавательница останавливается и презренно смотрит на меня. Я тут же жалею о своём вопросе и в который обещаю себе держать язык за зубами.
– Ты мне совершенно не нравишься, Эндрю Арко, – медленно проговаривает она. – Не только из-за своего заносчивого Знака. Когда-нибудь твоя самоуверенная улыбка исчезнет с лица навсегда. И останется лишь пустой мертвецкий взгляд.
– Вы мне угрожаете?
– Предупреждаю. Ты не сможешь привести Огонь к победе. Ты станешь причиной погибели своих друзей.
– А я думал, Рыбы – мечтательные, добрые и любвеобильные. Но, оказалось, что среди ангелочков водятся и черти.
– Я обязательно уведомлю Высшего о твоей близости с Вентерли.
– Да начхать мне на Высшего! – говорю я прежде чем подумать.
Лофф реагирует мгновенно. В миллиметре от моего горла оказывается кончик ледяного ножа, который она хладнокровно держит в руках.
– Будь моя воля, я бы прикончила тебя прямо сейчас, – шипит Лофф, напоминая ядовитую змею. – Но у Высшего на тебя свои планы.
Она убирает нож, и мы продолжаем путь. Больше заговорить я не пытаюсь. Я ощупываю горло, чтобы убедиться, что на нём нет ни царапинки.
Наконец мы доходим до железной двери и останавливаемся.
Лофф впихивает меня в комнату и входит следом. Я не очень уверен, что находящееся в комнате законно. Повсюду болтаются множество цепей, в углу валяются несколько кнутов. Я замечаю пыточный стул и, чего скрывать, гильотину. На стенах висят ножи, алебарды, секиры. В центре всего этого стоит мужчина, чьё огромное тело усеяно татуировками. Он выше меня на две головы, если не на три. Глаза злые, чёрные, голова бритая, а руки без особого труда могут одним движением переломать мне все кости.
– Что, первый провинившийся? – усмехается он. От его громкого голоса я вздрагиваю.
– Можешь поразвлечься с ним, – ухмыляется Лофф.
– Имя? – спрашивает бритоголовый.
– Эндрю, – собственный голос кажется мяуканьем слабого котёнка. – Эндрю Арко.
– А-а, выдающийся Стрелец значит, – злобно хмыкает он. – Насколько он здесь?
– До завтрашней ночи. И не жалей его, Хопеш.
Уж кто-кто, а Хопеш не выглядит как человек, способный на жалость.
Мисс Лофф уходит, а я остаюсь один на один с Хопешем. Я беру всю свою храбрость в кулак (честно, я её даже не почувствовал), и смотрю ему в глаза. Он внимательно изучает меня, под его взглядом я ощущаю себя маленьким и беспомощным.
– А вы какой Знак? – лепечу я.
– Овен. Но поблажек не жди. Мне плевать, что ты из Огня. Все чемпионы для меня одинаковые: безмозглые идиоты, думающие, что они особенные! Но вас просто не жалко.
Прекрасная речь от столь приятного человека. Сразу стало как-то позитивней.
– Проигравших ждёт смерть, – задумчиво произношу я. – А это нельзя никак предотвратить?
– Нет, – ухмыляется Хопеш. – Если повезёт, победители удостоятся этой чести.
– Убийство кого-либо лишено и капли чести.
– Теперь понятно, зачем тебя отправили ко мне. Я задам один вопрос, а потом сразу приступим к делу. Кому ты подчиняешься?
– Прошу прощения? – переспрашиваю я.
– Неверный ответ!
Хопеш ударяет меня кнутом. Действует он так быстро, что я даже не успеваю сообразить. Лишь адская боль даёт мне представление о происходящем. Я падаю на колени, и кнут рассекает мою спину. Палач поднимает меня за голову и бросает в стену. Перед глазами пляшут звёздочки, а в ушах стоит невыносимый шум.
– Повторяю: кому ты подчиняешься?
Чтобы я не медлил с ответом, Хопеш бьёт меня громадной ногой, на этот раз удар приходится мне в лицо, на пол текут алые капли. Я не могу сдержать крик, а слёзы застилают глаза. Хопеш – профессионал своего дела. Он не жалеет меня, получая наслаждение от моей боли. А мой крик для него сравним с любимой музыкой. Я уже не стою на коленях, а ничком лежу на холодном полу, на котором блестит кровь, что до сих пор течёт их носа. Попытки встать заканчиваются новым ударом кнута и моим криком. Хопеш всё время спрашивает один и тот же вопрос, а я упрямо молчу.
– Вставай, – приказывает Хопеш. – Вставай!
Я кое-как встаю, ноги меня не держат, а тело ноет от боли. Я вот-вот упаду в обморок. Перед глазами всё плывёт. Но несмотря ни на что, я стою на ногах и устремляю взгляд, полный ненависти и гнева, на Хопеша.
– Итак. Спрашиваю ещё раз: кому ты подчиняешься?
– Самому себе, – едва открывая рот, шепчу я. И тут же теряю равновесие, вновь упав на колени. Хопеш ударяет меня мощным кулаком прямо в лицо. Я тяжело дышу, переводя дух. Хопеш хватает меня за голову и снова бросает в стену.
Стоит сказать, он очень целеустремлённый человек. Такие люди добиваются своего любой ценой. Вот и сейчас Хопеш достигает своей цели – вырубить меня, что у него получается после повторной встречи моей головы с каменной стеной.
Теперь мои руки связаны цепью, а ноги беспомощно свисают. Голова раскалывается, спина отдаётся адской болью при каждом лёгком движении. Торс открытый, кофта вместе с жилетом рваными клочьями лежит в углу. Передо мной нависает уродливая морда Хопеша, чей оскал не предвещает для меня ничего хорошего.
– Кому ты подчиняешься? – в сотый раз повторяет он один и тот же вопрос.
– Самому себе.
Я не дурак, и прекрасно знаю, какой ответ ждёт Хопеш. Но если я скажу его хоть один раз, то буду повторять снова и снова. Этого и добивается палач. Ему нужно не только наказать меня, но и прочистить мозги.
Пытки не прекращаются. Теперь удары рассекают голое тело, что в сто раз больнее, чем было раньше. Я не кричу, горло саднит, да и сил уже нет. Сейчас я лишь мешок для битья. Скоро всё моё тело покрывается синяками и кровоподтёками. От металлического запаха крови меня тошнит, а от холода я дрожу, словно мышь, спрятавшееся в углу от хищника. Палач пьянеет от радости, которую приносит ему моя боль. Когда он задаёт один и тот же вопрос, мой ответ остаётся тем же, не меняясь.
Время идёт очень медленно, специально растягивая мои муки, которые я уже не в силах терпеть. Солёные слёзы катятся по щекам, попадая на открытые раны, из-за чего те больно щиплют. Безвольный голос шепчет мне, чтобы я сдался, умолял о пощаде и сказал то, что так хочет услышать палач. Но этого никогда не произойдёт. Я буду терпеть до последнего вдоха, буду стоять на своём до последней секунды своей жизни. А проклятые муки, тошнотворный запах крови, душераздирающий крик боли – лишь мелочи, с которыми я обязан справиться.
После очередного удара, я еле-еле открываю глаза. Сейчас Хопеш сжимает небольшой пузырёк с ядовито-жёлтой густой жидкостью. Я понимаю, что цвет совершенно такой же, как у тех жутких цветов, посаженных вокруг дома.
– Яд на основе сока арденс-вивева, – торжественно объявляет Хопеш.
От вида жидкости и названия цветка тошнота вмиг возвращается с новой силой. Хопеш подходит ко мне. Вблизи яд ещё ярче. Палач крутит пузырёк в руках перед моими глазами и откупоривает крышку, кинув её на пол. Густая жидкость пахнет пеплом и трупами. От запаха кружится голова.
– Что, нравится запашок? – хохочет Хопеш смехом самого настоящего садиста.
Он опрокидывает пузырёк прямо над моим плечом. Ядовито-жёлтая струя плавно спускается вниз. Я всё больше и больше ощущаю мерзкий запах яда. Я раскачиваюсь, пытаясь хоть как-то отодвинуть своё тело от тягучей струи. Хопеш замечает это и, схватив меня за голову, останавливает. Яд всё ближе и ближе. Сжав глаза, я готовлюсь к худшему.
Когда яд опускается на плечо, я кричу от боли, какой раньше не знал. Моя кожа пузырится и горит. Вперемешку с кровью и вонью яда в нос ударяет запах горящей плоти. На плече вся кожа безнадёжно слезла, а яд двигается дальше. Я буквально горю заживо. Из глаз текут горячие слёзы, мой крик становится оглушительней, когда яд попадает на открытые раны, оставшиеся от кнута Хопеша. Тот стоит, сложив руки, и с противной ухмылкой наблюдет, как ядовито-жёлтая жидкость стекает по моему телу.