– Так будет лучше, – шёпотом произношу я. – Так всем будет лучше.
– Кому всем? Ты мог убить себя, идиот! Ты понимаешь это?!
– Я хотел этого.
Неужели я и впрямь чуть не оборвал собственную жизнь? А ведь это так легко – просто вонзить лезвие в сердце. И проблем нет. Но тогда бы я обрёк людей на ужасную судьбу, тирания Высшего бы продолжилась, и ничто не могло бы ей помешать. Своим самоубийством я лишь помог бы Высшему.
– Я… я… – от слёз трудно говорить.
Марк опускается рядом со мной и прижимает к себе. Меч уже полностью потух и исчез.
– Всё в порядке.
– Он был в моей голове. – Я задыхаюсь от собственных слёз. – Я видел его!
– Эндрю, успокойся и расскажи мне всё. Я слышал, что ты кричал. Что произошло?
Некоторое время я бьюсь в истерике и не могу связать и двух слов. Марк всё это время со мной, ни на секунду не отходит от меня. Руки трясутся, голос трещит по швам, а перед собой я всё ещё вижу металлическую маску Высшего.
Когда я успокаиваюсь, мой друг внимательно меня выслушивает, не перебивая. Голос по-прежнему дрожит, но я не останавливаюсь, стараясь не упустить ничего, но всё равно кажется, что какую-то маленькую, но важную деталь я пропустил.
– Я схожу за бинтами, – говорит Марк, когда я заканчиваю.
Я ощупываю свежие раны.
– Сейчас не это главное, – сипло произношу я. – Ему всё известно. Раз он узнал, что Арья мне помогла, что я встречался с Эшли, то и всё остальное он тоже знает.
– Эндрю, я бы не был так уверен.
– Зато я уверен! Он знает, что я скрываю. И знает, что я рассказал тебе.
Марк останавливается рядом с дверью. Ему не хочется оставлять меня одного в таком положении. Но кровь продолжает течь, и это Марк тоже не может оставить просто так. Тогда он поворачивается ко мне и говорит:
– Я за бинтами. И ты пойдёшь со мной.
Он кое-как поднимает меня и ведёт к больничному крылу. На протяжении всего пути я приговариваю, что к Арье точно не стоит идти. Но Марк не слушает меня. В лазарете ни души, поэтому мой друг, открыв шкафчики, быстро находит бинты и бережно обматывает мою рану. Белоснежная ткань тут же пропитывается кровью. Я дрожу, от этого Марку только сложней меня залатывать. Но тот ничего не говорит и продолжает своё дело.
К тому времени за окном уже рассветает, но в душе всё ещё присутствует мрак ночного кошмара.
***
Вот и настаёт день икс. Встреча произойдёт после обеда, занятий сегодня нет, поэтому я со спокойной душой встаю чуть ли не в полдень. Хотя кого я обманываю? Просыпаюсь я далеко не со спокойной душой, а после сегодняшней ночи волнение так и душит меня. До приёма у Высшего остаётся час, а я всё ещё щеголяю в пижамных штанах.
При каждом движении забинтованное плечо отдаётся глухой болью.
Пока я выбираю, что надеть, к горлу подкатывает неприятная тошнота. В который раз я иду в ванную, чтобы освежить лицо приятной холодной водой. В зеркале на меня уставляется лохматое существо с мокрым лицом. Лишь через несколько секунд до меня доходит, что это я. Кое-как пригладив непослушные волосы водой, я выхожу в комнату и тут же спотыкаюсь об гору одежды, которую я вывалил из шкафа на пол.
На глаза мне попадаются объёмный черный джемпер, такого же цвета брюки и самая обычная белая рубашка. Встав, я беру всё это в охапку и быстро одеваюсь, натянув на ноги белые кроссовки. Смотря на себя в зеркало и попутно поправляя манжеты рубашки, я говорю сам себе, всё ещё прокручивая в голове события сегодняшней ночи:
– Так, Эндрю, спокойно. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское.
Да, это говорит человек, который ни разу в жизни не пробовал алкоголь.
Я пунктуальный человек. Обычно, когда мы с Марком договаривались встретиться, мой друг всегда опаздывал. И неважно где назначена встреча, хоть около его дома. Марк всё равно умудрялся опоздать. На пять минут, на двадцать, на час. Тогда я просто вваливался к нему домой.
Но сейчас дело в том, что опаздываю именно я. Проблема заключается в кожаных перчатках с прорезями для пальцев. Их я начал носить недавно, сразу же после того, как получил татуировку Змееносца. А перчатки как раз скрывают её от посторонних глаз. И сейчас я не могу найти их! Но на встрече с Высшим они мне просто необходимы!
Оказывается, всё это время они лежали под кроватью. Кое-как я достаю их, натягиваю и спешу на третий этаж, где и проходит общий сбор.
Все уже собрались и ждут одного меня. Я как ни в чём не бывало подхожу к своему Тригону, не обращая ни на кого внимания. Но как только вижу Эшли, я невольно останавливаюсь. На ней воздушное чёрное платье с пышными рукавами. Густые волосы она свободно распустила. Я хочу подойти к ней, сделать комплимент, услышать её голос, но, заметив преподавателей, передумываю и улыбаюсь ей, говоря, как прекрасно она выглядит. Рыбы отвечает мне той же улыбкой.
– Почему так долго? – шепчет Марк, когда я подхожу к нему.
– Да так, – отмахиваюсь я, продолжая любоваться Эшли.
– Не советую, – прослеживает за моим взглядом Ари.
– О чём ты?
– Как бы она тебе не нравилась, эта девушка из другого Тригона, – шёпотом говорит Ари. – В последнее время у тебя и так много проблем. Не хватало ещё нарушения запрета.
– Тогда стоит добиться его отмены, – говорю я очень тихо.
– Что-что?
– Ничего.
Сначала дорога напоминает мне путь к больничному крылу, к Арье. Но через некоторое время мы сворачиваем направо и оказываемся в незнакомой части дома. Я даже и представить себе не могу, насколько он огромен. Тут точно есть потайные ходы, хотя дом в некоторых частях совсем новый. Снаружи уж точно. Но сейчас мы шагаем по старому коридору, стены которого покрыты тонкими трещинами. Никто кроме меня не обращает на них внимания, ибо все гадают, что их ждёт. А я лишь пытаюсь отвлечься. Но стены мне быстро надоедают, поэтому я разворачиваюсь к Марку.
– Ты никогда не хотел побывать в других странах? – спрашиваю я.
– Мне и в Огне хорошо, – отвечает Марк.
– Было бы интересно увидеть их, – мечтательно говорю я.
– Согласна, – присоединяется Ари. – Архитектура в Земле отличается своей оригинальностью. Я уж не говорю про изящность Воздуха.
– Не знал, что ты увлекаешься архитектурой, – поражается Марк.
– Да ты как-то не интересовался.
Признаться честно, я тоже не знал, что Арабелла так тепло относится к искусству.
– Ты хотела поступить в архитектурный? – догадываюсь я.
– Да, – грустно вздыхает Ари. – После Битвы вполне могу пойти. Но не знаю, захочу ли. А может, и вовсе не смогу.
Я практически не задумывался о том, кем хочу стать. Дело в том, что абсолютно все пророчили мне Битву. Учителя восхищались моими талантами и острым умом, видя меня участником Битвы, который непременно принесёт очередную победу Огню. Другие уходили чуть дальше. В их глазах я был будущей правой рукой Высшего. Мои родители лишь говорили, что это мой выбор, а не их, и нужно прислушаться к самому себе.
Через десять минут пути мы останавливаемся около стены с огромной трещиной, которая рассекает всю поверхность стены.
Преподаватели велят выстроиться нам по Тригонам. Первый стоит Огонь, за ним Земля, далее Воздух, и замыкает всё Вода.
– Эндрю Арко, Мишель Марпл, Алан Бенсон и Кай Колланс, выйдите вперёд, – приказывает Бенсон-старший.
Я, Мишель, Алан и Кай шагаем вперёд.
Нам четверым велят направить стихии прямо на стену. Первым идёт огонь, поэтому начинаю я. Пламя даже не повреждает стену, но мне говорит продолжить. Затем то же самое проделывает Мишель, но только с землёй. За ней следует Алан с воздухом. Заканчивает всё Скорпион.
Под потоком всех четырёх стихий, стена с грохотом отодвигается, открывая нам проход. Все ожидают увидеть Высшего, но оказывается, что наш путь ещё не закончен.
– Дальше вы пойдёте одни, – сообщает Нерп. – Тригон Огня, вы поведёте остальных, освещая путь.
Я, Марк и Ари одновременно зажигаем огонь в руках и первые входим в неизведанный коридор. Тот встречает нас тишиной и пустотой, которая терпеливо ждёт в конце.