Я открываю глаза. Конечно, это не висящие головы и не обезглавленные тела, но и позитивная обстановка здесь не ощущается. Скорей, она более умиротворенная и не такая жуткая, как в прошлом месте. Но здесь мне не нравится.
Комната такая же огромная, как и соседняя, но вместо голов стены усеяны фотографиями в рамках. Как и предыдущем случае, цвет рамки зависит от Тригона, как, впрочем, и расположение. Теперь я не теряюсь в них и могу точно сказать, что фотографий больше всего у Огня.
– Победители, – говорит Эндрю. – Подумать только! С одной стороны мертвецы, а с другой…
– Счастливчики, – заканчиваю я.
Сами фото ненамного больше ладони, и издалека разглядеть каждое почти нереально. Меня мало интересуют те, кто оказался сильней в кровавой схватке. Всё-таки в конце концов, они все стали убийцами. И если мёртвых я узнавала, то, приблизившись к фотографиям своего Тригона, я не вижу ни одного знакомого лица.
– Мэтт, Джек, Лия, Роза, Крис, Тереза, – перечисляет Эндрю тех, кто раньше учился в академии. – И много других. Все они здесь.
– Уж лучше здесь, чем на виселице, – бурчу я.
Он тут же умолкает и возвращается к другим фото. Такое чувство, что Эндрю ищет определённого человека, чьё участие в Битве ему известно. Если подумать, он знает многих, кто участвовал и победил. Но здесь что-то другое. Он старательно высматривает лица и, не касаясь, водит по фотографиям пальцем. Он останавливается на фото две тысячи восьмого круга. Тот самый год, когда Огонь и одержал свою первую победу среди одиннадцати.
Я подхожу ближе и нагибаюсь, чтобы разглядеть фото. Все три Знака молодые парни. Первый – Овен – загорелый, тощий, с коротко постриженными светлыми волосами, которые будто выгорели на солнце. Второй – Лев – коренастый юноша с квадратным лицом и мелкими глазами. А Стрелец отличается от них всех. В отличие от своих угрюмых товарищей, он широко улыбается фотографу. Его чёрные волосы сверкают в лучах солнца, как и голубые глаза.
– Ты его знаешь? – спрашиваю я.
– Это директор Огненной академии, – отвечает Эндрю. – Николас Бёрк.
– И какой он?
– Он похож на тебя, – говорит Стрелец. – Миролюбивый, всегда поможет. Никогда не оставит в беде. Он против всего этого. Против Битвы, насилия и бесполезного кровопролития. Будь его воля, нас бы здесь не было. Уверен, он бы тебе понравился.
В его зелёных глазах неожиданно пробуждаются ярость и скорбь, которых не было до этого момента.
– Но раз он против Битвы, то почему?..
– Эш, я знаю, никто не возвращается отсюда прежним. Но мистер Бёрк смог. Он жалеет о своём участии. Точнее, жалел.
Его голос предательски содрогается, и похоже, что любое упоминание о директоре наносит удар прямо в сердце.
– Почему прошедшее время? – не понимаю я, но доходит мигом. – О… Прости, я не знала.
Теперь мне становится ясна причина грустных ноток в голосе Эндрю.
– Как давно?
Эндрю глубоко вздыхает.
– Не знаю. Наверное, спустя день после того, как я сюда попал. Может, спустя два дня или неделю.
– Но почему ты так уверен? Он может и жив.
– Нет. Высший дал мне понять, что мистер Бёрк мёртв из-за меня.
Ничего не понимаю. Эндрю встречался с Высшим дважды: в пыточной и сейчас. Про первый разговор Эндрю мне рассказал, хотя мог и умолчать о том, что не касается меня. Зато второй их диалог мне более чем известен. Но и в нём не было даже искусно скрытого намёка. Хотя я могла просто не распознать его, в отличие от Эндрю. Вспоминая недавнюю беседу с владыкой Зодиака, я лишь нахожу указание на возможную опасность, нависшую не только над ним самим, но и над его родителями.
– Почему ты решил, что он мёртв из-за тебя?
Эндрю покусывает губы, обдумывая слова, которые он собирается мне сказать. Его рука летит вверх, прямо к волосам, и я понимаю, как сильно он нервничает.
– Он помог мне, – объясняет Стрелец, тщательно подбирая слова, чтобы не сморозить чего лишнего. – И всегда помогал. А Высшему это не очень понравилось.
Я совсем запуталась. Почему Эндрю скрывает свои эмоции, подавляет их? Зачем он это делает? На все мои вопросы Эндрю точно не ответит. Он лишь отмахнётся и снова прикроется фальшивой улыбкой, которую раскусить настолько легко, что это сможет сделать даже ребёнок.
– Эндрю, – всё-таки решаюсь я. – Что сейчас с тобой происходит?
– О чём ты?
Он выпрямляется, отводя взгляд от фотографии, где запечатлён молодой директор Огненной академии.
– С тобой явно что-то не так.
Эндрю разминает плечи и неожиданно морщится, после чего хватается рукой за плечо. В голове тут же всплывают три жуткие полосы.
– Я не хочу об этом говорить, – наконец произносит он.
Что ж, Эндрю хотя бы признаёт, что с ним творится что-то неладное. А это уже прогресс.
Эндрю – парень, встрявший во что-то серьёзное. Он умеет скрывать свои истинные чувства, но иногда, как сейчас, просто не может их сдержать, и всё накопившиеся резко вываливается на него. Но даже если он не может их остановить, то это не значит, что Стрелец не будет пытаться сделать это. И снова он борется с собственной болью, тем самым терзая себя самого ещё больше.
«Это можно изменить. Нужно изменить».
Из этих слов мне ясна лишь одна, но важная вещь. Эндрю решительно настроен прекратить всю тиранию Высшего и любой ценой свергнуть его.
Высший и впрямь засиделся на троне. Более чем уверена, что поиски двух пропавших сирот так и не начались. Высший ничего с этим не делает, и, сомневаюсь, что сделает хоть что-то.
Исчезновение сидеров началось двадцать два года назад. Глазами ищу нужный год, но все цифры, вырисованные на стенах, перемешиваются в голове. Если почти каждый Тригон раз в год лишается трёх своих представителей, то победители почти всегда меняются. Так, у Воды фотография тысяча девятьсот семидесятого года стоит рядом с фото, сделанным спустя шесть лет.
Нужный год оказывается у Огня, что вполне ожидаемо.
– Что ты хочешь найти? – не понимает Эндрю.
– Двадцать два года назад начали пропадать сидеры. Я хочу знать, причастна ли к этому Битва.
Снимок не очень высоко, но мне приходится встать на носки, чтобы всё разглядеть.
Один парень и две девушки. Первым идёт юноша, он же Овен. Каштановые вихри, загорелая кожа, тёмные глаза. Он, как и мистер Бёрк, широко улыбается, радуясь своей кровавой победе. Парень обнимает за талию участницу своей команды, Льва. Она ниже своего кавалера, волосы у неё длинные и золотистые. В глазах сияет весенняя свежая трава, совсем как у Эндрю. На губах счастливая улыбка.
Третья девушка, Стрелец, отличается от этой улыбчивой парочки. Русые кудри, тёмные глаза, курносый нос, пара веснушек. Чем дольше я её разглядываю, тем больше осознаю, как похожа на неё. Разве что, эта девушка выше ростом, чем я. Но если бы не рост и разный цвет глаз, то я бы запросто решила, что смотрю на себя.
На рамке выцарапано имя этой девушки: «Андреа Вентерли, Стрелец».
Но это невозможно.
– Эш, всё в порядке?
Нет, не в порядке.
– Эндрю, – зову я. – Посмотри на неё, – и указываю на Андреа.
Если это моя мать, то всё встаёт на свои места. Вот почему моих родителей не могли найти. Да потому что они из другого Тригона, Нептун бы их побрал!
– Она похожа на тебя, – отмечает он.
– Она не просто похожа на меня. Мне кажется, это моя мать.
Эндрю переводит взгляд на меня, а затем снова на фото, будто надеяться опровергнуть безумную, но истинную правду. Сомнений у меня никаких нет, я уверена в этом, как ни в чём другом.
– И фамилия у неё точно, как у меня.
– Но ведь это невозможно! – восклицает он. – Хотя… – Эндрю внимательно вглядывается в маленькое лицо моей матери. – Если она выиграла в Битве, то вступила на службу Высшему, а уже тот помог ей отправить тебя в страну Воды, скрыв правду.
Звучит слишком правдоподобно.
– Может как раз из-за моей матери у меня есть способность управлять огнём?
– Наверное. – Эндрю всё ещё смотрит на фото, подмечая различные детали. – Андреа Вентерли, – читает он. – Погоди!