Он перебегает на имена других участников. Краем глаза и мне удаётся их прочесть: «Роберт Арко» и «Сара Уэйн». Эндрю точно током поражает.
– Это… Это мои родители!
========== Глава шестнадцатая. Эндрю ==========
На фотографии запечатлены знакомые мне лица. Я не выдерживаю и делаю шаг назад, переваривая ужасающую правду. Мотаю головой, будто так смогу выбросить это из мыслей и больше никогда к этому не возвращаться, не вспоминать. Но правда от этого не изменится и не исчезнет. Она останется навеки, вонзившись прямо в сердце, и будет напоминать о себе, углубляясь всё дальше и дальше.
Всё время, что я живу на этом прогнившем свете, мои родители мне лгали. Уверяли, что никогда не были преданы Высшему полностью, особенно после моего рождения. Но теперь истина открылась передо мной, как старая книга, которую все так долго искали, а она пылилась на самом видном месте.
Они участвовали в Битве. И победили, убив проигравших.
Я вполне мог догадаться, каким способом они попали на службу Высшему, да ещё и несколько лет занимали высокие должности. Но решил довериться родителям и поверить в сказанное ими. Они вечно говорили, что это благодаря нужным связям, которые у них были. И я так легко заглотил ложь, не вдаваясь в подробности.
Отец познакомился с мамой в школьные годы, они учились на одном курсе. Были лучшими учениками, и именно лучших берут на Битву. Но они вечно говорили, что и ноги их здесь не было, а вот фото говорит об обратной.
– Эндрю? – зовёт меня Эшли.
Я перемещаюсь из мрачных мыслей в не менее мрачную реальность.
– Твои родители знали её? – спрашивает Рыбы, указав на свою мать. Факт, что это действительно так, теперь не вызывает у меня никаких сомнений.
– Возможно.
Лицо Андреа Вентерли кажется мне знакомым не только из-за очевидной схожести с Эшли. Порывшись в куче детских воспоминаний, я нахожу нужное.
Мне тогда было не больше шести лет. В тот день к родителям пришла важная гостья, их старая знакомая ещё со школьных времён. В тот период своей жизни я не особо жаловал гостей, которые часто бывали в доме. Да и родители не требовали моего присутствия. Но в тот раз во мне проснулся непонятный интерес к загадочной гостье.
Я осторожно шёл вниз по лестнице, а затем присел на ступеньке, так, чтобы было видно гостиную, где и разговаривали взрослые.
Женщина оказалась очень красивой, хоть и уставшей. Вьющиеся русые волосы, тёмные глаза, смешной вздёрнутый нос. А ещё мешки под глазами, обвисшие щёки, потухший взгляд. Выглядела она старше моих родителей, хотя они ровесники.
Я мало что помню из их разговора. Если не ошибаюсь, они упоминали Высшего, вспоминали своё общее прошлое. Тогда я практически ничего не понял, но в памяти навсегда осталась просьба мои родителей защитить меня, если они не смогут. Андреа не вдавалась в причины, но и не согласилась.
– Да, они точно знали её, – наконец говорю я. – Но я и представить себе не мог, что они… что они были здесь!
– Они никогда тебе не говорили? – удивляется Эшли.
– Нет. Это была не совсем ложь, но они явно не говорили мне всей правды.
Прям как я. Ведь я всю жизнь скрываю свой истинный Знак Зодиака. Вот и мои родители утаивали от меня своё участие в Битве. Но если вновь окунуться в глубь воспоминаний, то я никогда не спрашивал их об этом. Доверял словам, которые были сказаны единожды: «Мы никогда не участвовали в Битве. Верь нам».
Поверил. И что теперь? Стою и лицезрю истину.
Но зачем было её скрывать? Я не глуп и всё понял бы, если бы родители только рассказали! Гораздо лучше всё услышать из их уст, ведь так проще и легче. Но люди редко поступают правильно. Они привыкли утаивать правду, прикрываясь убеждениями, что так для всех будет лучше. Если в случае моей тайны это действительно так, то о своём участии в кровавой резне мои родители обязаны были мне сказать. Не знаю, что изменило бы это, но сейчас мне могло быть намного легче.
Зачем вообще врать близким людям? Какая разница, что за опасность их ждёт, стоит им узнать правду, если угрозы всё равно не избежать? А может беды и вовсе нет, и это просто жалкий вымысел?
– Эндрю? – Эшли обеспокоенно смотрит на меня. – Ты в порядке?
Я мотаю головой.
– Эшли, скажи, я могу тебе довериться?
От неожиданности она слегка дёргается и опускает глаза. Эшли берёт прядку волос и накручивает её на палец.
– Нельзя доверять другому Знаку.
– Я не об этом! – говорю я. – Забудь о Знаках. Разве они делают нас людьми? Да вне зависимости от этих Тригонов мы все люди и ничем не отличаемся друг от друга. Поэтому, могу ли я довериться тебе как человеку?
– Да, – тихо, но уверенно произносит она.
Одно слово, такое короткое и быстрое, но одновременно с этим оно значит для меня слишком много. В нём я не чувствую ни лжи, ни притворства, ни лицемерия. В нём я уверен, как ни в чём другом. Я уверен в Эшли. Она тот человек, которому я могу всецело доверять, не боясь предательства.
– Тогда я хочу тебе кое-что сказать, – продолжаю я. – Точнее, признаться.
– Эндрю, если ты не хочешь этого делать, то не стоит.
– Нет, я хочу. Я устал скрывать это.
Эшли скрывала свои шрамы, своё ужасное болезненное прошлое. И рассказать обо всём мне ей было нелегко. Как и мне сейчас, но я чувствую, что должен сделать это.
Возможно, я возненавижу себя сразу после того, как скажу это.
Признание даётся трудно, будто из горла лезут не слова, а ком всякой неразберихи. Я снимаю перчатку с правой руки, показывая символ Змееносца. Эшли принимает его, ничего не спрашивая и не говоря. Лучше бы она кричала на меня, велела бы заткнуть мой паршивый рот. Но она выбирает молчание, и чем дольше оно продолжается, чем дольше я говорю, тем мне становится больнее. Я вытаскиваю наружу всё то, что волновало меня раньше. Я рассказываю о своём сне, о своих страхах. Всё это выливаю на Эшли, которую я вообще не должен волновать. И она принимает это.
– Скажи что-нибудь, – прошу я. – Только не молчи, это невыносимо.
Эшли прикусывает губу, не зная, что и сказать. Я мысленно молюсь, чтобы она не отвернулась от меня, не бросила меня здесь.
– Ты прав, – наконец говорит она. – Мы все одинаковые и ничем не отличаемся. Но мы уже привыкли думать, что это не так. И если ты сможешь это изменить, то я на твоей стороне, Эндрю Арко.
– Правда?
– Насчёт такого не лгут. Только пообещай мне одну вещь.
– Какую же, килька?
– Выживи. Просто останься в живых после всего этого, спичка.
– Как скажешь.
Плюс ещё один человек, знающий мой истинный Знак. Пока я не жалею об этом, но не знаю, как всё обернётся. Возможно, всё будет намного хуже, чем я себе представляю. Или мои больные фантазии не воплотятся в реальность, которая окажется лучше. Хочется надеется на второй вариант, но первый не даёт покоя и кажется более вероятным.
– Нам нужно уходить, – напоминает Эшли. – Нас наверняка уже ищут.
Не имею ни малейшего понятия о том, сколько мы здесь проторчали. Но Эшли права: Высший уже мог заметить наше отсутствие. И если бы пропал кто-то один из нас, то не было бы так страшно. А так мы ушли одновременно, вдвоём. Нам попадёт не только за вылазку, но и за её совместность.
Во всяком случае, мы многое узнали. К примеру, в случае поражения, моя голова будет украшать стену проигравших, если не кабинет Высшего. Ещё Эшли выяснила личность своей настоящей матери. Для неё это многое значит, ведь за все свои пятнадцать лет она потеряла всякую надежду на то, что когда-то отыщет родителей.
Я узнал о причастности своих родителей к Битве. Немного удручающая правда, но рано или поздно она бы всё равно вылилась наружу.
Я и Эшли поднимаемся в обеденный зал, где сидят остальные чемпионы. Очень сильно надеюсь, что они до сих пор там, а не ищут нас по всему логову Высшего. Сначала входит Эшли, а чуть погодя, уже захожу и я. Подозрения мы, безусловно, вызываем, но поменьше, чем бы их было, если бы мы вошли вместе. К нашему счастью, все здесь. За исключением одного, который сейчас как раз и беседует с Высшим. Быстро пробежав глазами, я обнаруживаю, что не достаёт только Скорпиона.