– Как я понимаю, подобные наказания ждут всех чемпионов. Я просто стал первым.
– Это необходимо, – резко обрывает меня Высший. – Боль – лучший учитель. Через неё люди и получают самые важные уроки. Именно она позволяет…
– Управлять нами, – договариваю я. – Словно игрушками.
Высший запрокидывает голову и громко смеётся. Готов поклясться Знаком, его смех – самая жуткая вещь, которую я когда-либо слышал.
– Рад, что ты понимаешь это. Не каждый способен увидеть истинный смысл в моих действиях.
– Я его тоже не вижу. До сих пор не понимаю суть Битвы, значение смертей, – перед глазами всплывают отрезанные головы, и я сдерживаю рвотные порывы. – Если бы Битвы не было, многое бы изменилось в лучшую сторону.
– Ты уверен, что в лучшую? Война Тригонов лучше, чем мир, который остаётся до сих благодаря мне и Битве?
– Мира никогда и не было. Не притворяйтесь, вам прекрасно это известно. Битва только усиливает этот огонь ненависти. Именно из-за неё эта вражда не прекращается, а лишь становится яростней! А этого грёбаного мира, о котором вы говорите, никогда и не будет, потому что он просто невозможен. Мы живём не в мире, а в постоянном страхе и непрерывной ненависти, – всю эту гневную тираду я выпаливаю на одном дыхании. – И мой ответ на ваш вопрос более чем очевиден. Я высказал свою позицию ещё за столом, однако повторяюсь: нет, мне здесь не нравится, – смелость растёт в моём сердце с каждым сказанным словом. – Но, если бы мне предложили вернуться назад, в прошлое и не участвовать во всём этом, я бы отказался. Не хочу, чтобы кто-то другой оказался на моём месте и пережил бы то, что терпел я.
Высший молчит не меньше тридцати секунд, обдумывая сказанное мной.
– Ты сразу привлёк моё внимание, Эндрю. Но я не понимал, что именно в тебе особенного. Упорство, превосходная сила воли, храбрость, честь – все эти качества мне не интересны, однако у тебя их целый набор. Ты любишь геройствовать – это я тоже увидел в тебе. Ещё ты гордый, упрямый и идёшь на риск, если есть возможность. Но не это делает тебя тем, кем ты есть. И только сейчас я понял, почему ты заинтересовал меня. Ты очень искусный лжец, Эндрю.
– Вы меня с кем-то путаете, – усмехаюсь я. – Я не умею лгать.
– О, нет, – более чем уверен, что за металлической маской прячется зловещая улыбка. – Ты действительно не умеешь лгать окружающим. Но ты постоянно обманываешь самого себя. Прячешь истинные чувства за улыбкой. Ты убедил себя, что не нуждаешься в помощи, когда это не так. Убедил себя, что справишься со всем один. И мы оба знаем, что это чистая ложь.
Я сжимаю кулаки, пытаясь сдержать подступающую злость.
– Ты сам понимаешь, что это правда. И ты согласен со мной.
Неужели я и впрямь это делал? Вспоминая случаи, когда на душе кошки скребли, я понимаю, что это так. Я продолжал улыбаться и говорить, что всё в порядке. Показывал эмоции только тогда, когда прятать их становилось просто невыносимо и невозможно. В других ситуациях я подавлял их, скрывая за тенью лжи.
На миг мне кажется, что в моих руках что-то сверкает, что-то одновременно тёмное и яркое. Словно вспышка тьмы. Не знаю, заметил это Высший или пропустил мимо глаз. Я никогда не узнаю его мысли. Но он может прочесть мои в любой момент. И я даже не пойму, что он копается в моей голове.
Высший продолжает говорить:
– Ты не скрываешь эмоции, боясь показать их другим. Ты страшишься самих чувств. Боишься им поддаться.
– Ложь! – Я не выдерживаю и резко встаю. Под перчатками становится всё горячей и горячей с каждой секундой. Сдерживать огонь ярости, рвущиеся наружу, почти невозможно, но я продолжаю это делать, пытаясь полностью его контролировать.
– Не сдерживай свою силу, – говорит Высший, внимательно наблюдая за мной. – Дай ей свободу, выпусти её здесь и сейчас! Покажи мне свой гнев, покажи на что именно ты способен!
Вот чего он добивается. Высший хочет, чтобы я не только показал себя, но и раскрыл свой Знак. Он желает увидеть силу Змееносца.
Огонь слабеет, а вместе с ним и моя злость. Высшему это совершенно не нравится.
– Почему ты сдался?
– Я не сдался, – тихо, но чётко говорю я. – Я лишь усмирил огонь.
– Снова ложь. Ты не усмирил свои силы, ты их испугался. Ты боишься собственного могущества, Эндрю. Или же… – Высший замолкает, и металлическая маска окидывает меня заинтересованным взглядом. – Ты боишься самого себя, – говорит Высший с необычайным восторгом, будто величайшая тайна раскрылась перед ним.
Как бы мне не хотелось это признавать, но я понимаю, что он прав. Я скрывал свой Знак, страшился, что его раскроют. Этот страх перерос в нечто большее. Теперь я боюсь самого себя. Боюсь, что причиню кому-то вред. Боюсь, что из-за меня мир так и будет гнить в жестокости. Ведь неизвестно, что я принесу миру: спасение или погибель.
Но как бы прав не был Высший, я не позволю манипулировать собой, играя на своих страхах.
– А может это вы боитесь меня?
Три месяца назад я сказал подобную фразу Рохалу, члену Совета. Однако тогда я смело смотрел в глаза противника и открыто насмехался над ним. Теперь я не только не вижу глаз врага, но и смеяться над ним слишком опасно. Тем не менее я позволяю себе лёгкую, но раздражающую других усмешку.
Высший и сам всё понимает. Более чем уверен, что Рохал передал все мои слова, сказанные в тот день. И Высшему известно, при каких обстоятельствах я попал сюда, что на самом деле у меня был отказ. Однако он не говорит об этом.
– Любишь играть с огнём, верно?
– Я Стрелец, причём один из самых выдающихся за всю историю Зодиака. Огонь уже давно стал частью меня. Может, у меня есть страх самого себя, но я не боюсь обжечься, когда того требуют обстоятельства.
– А что насчёт остальных? – заинтересованность Высшего этим разговором растёт, а я начинаю чувствовать себя куклой в чьём-то спланированном спектакле. – Отправишь ли ты в самое пекло других людей? Неважно, близки они тебе или нет. Рискнёшь чужой жизнью, если того потребуют обстоятельства? Не побоишься обжечь других?
Я уже это сделал, рассказав Марку и Эшли свой секрет. Я обжёг их собственными руками, поставил их жизни на кон. И чем я только думал, когда отчаялся на такой шаг?
– Ну же, Эндрю, – отвлекает меня от мыслей Высший. – Ответь мне: готов ли ты пожертвовать чужой жизнью?
Я мотаю головой, опустив глаза в пол.
– На что ты готов, допустим, ради победы? Чем ты готов рискнуть ради победы в Битве? Или что готов сделать?
– Я готов бороться дальше. Если потребуется, то отдам собственную жизнь ради победы.
Но я говорю не о победе в Битве. Мои слова относятся к свержению Высшего. Именно это я и планирую сделать. Это будет не мой личный успех, не триумф Тригона Огня, не торжество сидеров. Это будет победа всего мира, всех людей, всего живого.
– Будет интересно посмотреть, дойдут ли события до такой жертвы, – за маской наверняка прячется хищный оскал моего врага. – Можешь идти, Эндрю.
Я быстро кланяюсь, и в этот короткий поклон вкладываю всю свою ненависть и злобу. В дверях я останавливаюсь и говорю напоследок:
– Всё-таки вы неправы. Я совершенно не похож на вас.
========== Глава семнадцатая. Эшли ==========
Моя очередь наступает сразу после того, как возвращается Вилора. Такая же задумчивая и опустошенная, как и все, кто уже успел поговорить с Высшим наедине. Даже и не представляю, что могло способствовать этому. Мурашки бегут по телу от одной мысли, что ждёт меня, последнюю из чемпионов. Если делать выводы, основываясь на пустых лицах сидеров, то ничего хорошего.
Но я переживаю не за себя, а за Эндрю. Когда он вернулся, то выглядел хуже остальных. Постоянно касался собственных рук, лохматил себе волосы, покусывал губы. Марк и Ари пытались выбить из него хоть слово, но он отмахивался и тихо пообещал рассказать всё потом. Однако я сразу поняла: его разговор с Высшим прошёл настолько ужасно, насколько это вообще возможно. Во всяком случае Эндрю вышел живым, а это уже можно прировнять к маленькой победе.