Он не мог узнать так быстро. Хотя Эндрю и говорил, что Высшему уже всё известно, но сейчас не самое подходящее время, чтобы раскрывать все карты.
Раз Высшему известно, каким образом я узнала о своей матери, то вряд ли от него скрылось участие Эндрю во всей этой вылазке. Если так, то беседа пройдёт о моём довольно близком общении с Эндрю. Но эта тема может плавно перейти в другую, о которой мне даже думать не хочется. Моё беспокойство замечает и Высший, но ничего не говорит по этому поводу.
Время тянется слишком медленно, а может мне просто кажется так из-за усиливающегося волнения. Или это Эндрю просто медлит, не желая больше возвращаться в кабинет, напичканный ножами. Сейчас он забалтывает бедного слугу, оттягивая время. Да поможет светловолосому подчинённому Нептун, ибо иногда болтовня Эндрю просто невыносима. Однако сейчас она как раз к месту. Пока он чешет своим острым языком, в его голове вырабатывается хоть какой-то план в случае, если его тайна раскроется.
Дверь открывается, и я готова кинуть в вошедшего что-нибудь тяжёлое и большое, чтоб его мозги хотя бы на миг встали на место. Зелёные глаза тут же находят мои и не отпускают ни на секунду. Взглядом Эндрю спрашивает, что происходит и во что мы вляпались. Я смотрю на него, говоря, что не имею ни малейшего понятия.
– Господин.
Кланяется он так, что это даже и поклоном нельзя назвать. Лишь обычный и пренебрежительный кивок. Даже в напряжённые моменты придерживается своих принципов. Какой же он идиот!
Я зачем-то встаю. Почему-то мне кажется, что мне лучше встать рядом с Эндрю. Тот никак не реагирует, однако теперь наши глаза не видят друг друга. Что ж, пусть так. Высшему всё равно не понравятся наши гляделки, а сейчас лучше вести себя как его самые верные слуги. Такой вариант вряд ли устроит Эндрю, но ему нужно хотя бы помалкивать.
Жаль, что нельзя сказать ему об этом.
Высший всё ещё стоит за своим столом, уперев руки на деревянную поверхность. Его когти слегка царапают её, издавая неприятный звук. Он будто скользит не по столу, а по нашим глоткам. Эндрю заметно нервничает и машинально проводит рукой по волосам.
В любой другой обстановке ситуация выглядела бы даже забавно: повелитель всего Зодиака отчитывает двух подростков. Вот только мне сейчас совершенно не до смеха.
Я тереблю кончик волос и тут же одёргиваю саму себя. Нельзя выдавать волнение, даже если оно рвётся наружу, разрывая меня изнутри.
– Эшли, напомни основные законы между Тригонами, – просит Высший. Голос спокоен, но я улавливаю нотки приближающейся ярости.
– Тригоны не могут посещать чужие страны. Не могут пересекаться с друг другом, кроме исключений. Разным Тригонам запрещено говорить друг с другом, прикасаться и заводить романтические отношения, – говорю я, изредка спотыкаясь.
– Говорить друг с другом, прикасаться, – повторяет Высший с лёгкой усмешкой.
Я видела Эндрю в разных состояниях. В момент радости и счастья, в минуту печали, во время злости. Но сейчас его лицо не выражает ничего, чувства скрыты, а эмоции заперты под холодной маской. Однако Высшему ничего не стоит прочесть их.
– Тем не менее именно этим вы занимались на протяжении трёх месяцев.
Высший поднимает голову в нашу сторону, давая слово на оправдание.
– Сэр, это я виновата, – на одном дыхании произношу я. Это действительно так, ведь это я споткнулась и упала, это я в ту ночь пошла относить подвеску, это я заводила чуть ли не каждый разговор с ним.
– Вот как? – Высший мне не верит. – Эндрю, а что скажешь ты? Помнится, я предупреждал тебя. Просил держаться от Эшли подальше. И, как мне показалось, ты понял меня, осознал, какие могут быть последствия. Но всё равно посмел ослушаться.
В голове Эндрю наверняка мечутся мысли, как яркие молнии, желающие поразить врага. Но в голосе лишь острая сталь:
– Посмел. И раз так, то вина полностью лежит на мне. Я готов понести наказание, но Эшли здесь ни при чём.
– Рад это слышать. – Высший вновь делает жест металлической рукой, подзывая светловолосого слугу.
Тот делает всё без слов и безо всякого приказа. В руках парень держит два бокала. Он ставит их на стол перед нами. Содержимое бокалов абсолютно одинаковое: в них обоих налита ярко-жёлтая жидкость без какого-либо запаха. Тем не менее к горлу подступает тошнота, а насыщенный раствор больно режет глаза.
– Считайте это лёгким наказанием. Перед вами два бокала, но содержимое в них отличается. В одном из них обычный фруктовый сок. Абсолютно безвредный. А в другом разбавленный сок арденс-вивева. Вы должны выбрать один из них и выпить содержимое.
– Но сок цветка может убить нас! – перебиваю я Высшего.
– Не убьёт, лишь пощекочет горло, – обещает правитель Зодиака, вот только я ему не верю. – Эндрю, раз уж ты уверен в своей вине, то выбирай первым.
О нет, Эндрю выбирает первым вовсе не этой глупой причине. Высший даёт ему возможность распорядиться и моим выбором, ведь оставшийся напиток достанется мне. Но если мне выпадет яд, то Эндрю будет винить себя. Он легко выпьет сок треклятого цветка, но мне он не позволит сделать этого. И Высший знает об этом.
Взгляд Эндрю мечется с одного бокала на другой, словно он сможет понять, где что находится. Бесполезно. Даже я, водный сидер, не могу определить в каком из бокалов яд. Есть один выход: довериться интуиции и судьбе. Именно это делает Эндрю.
Он хватает бокал, стоящий ближе ко мне, и опустошает в мгновение ока. Со стуком опускает его обратно на стол, тяжело дыша. И, не дав мне ничего сделать, хватает второй напиток и так же быстро выпивает его. На губах остаются желтоватые капли, но его это мало волнует. Он облокачивается об стол, будто вот-вот упадёт. Жадно вдыхает воздух, поднимает зелёные глаза на меня и улыбается краешком губ.
– Яд был в обоих, – хрипит Эндрю. – Прости…
И падает на пол, прижимая руку ко рту.
– Эндрю! – я бросаюсь к нему, но сзади меня хватает слуга-блондин, вновь появившийся так неожиданно. Я отчаянно рвусь из его крепкой хватки, царапаю ногтями. Я должна помочь Эндрю, а не наблюдать за его адскими муками.
А вот Высший получает от этого только удовольствие. Лицо скрыто маской, но я чувствую эту энергию, полную наслаждения от чужой боли. Эндрю хрипит, иногда его голос срывается на сдавленный крик. Изо рта выходит бледно-жёлтая пена, глаза слезятся, а из носа капает тёмно-красная кровь. А яд только-только вошёл в его организм. Даже представить страшно, что будет дальше. Но ясно одно: двойная доза яда вполне может убить его. И Высшему это известно. Или он надеется на такой исход.
Из рук Эндрю вылетают золотистые искры – знак того, что его сила вот-вот вырвется наружу вне зависимости от его воли. В момент сильной боли способности сидеров сами вырываются из них. Но Эндрю пытается их сдержать, боясь проявить их перед Высшим. Думает, что так раскроет себя. А я готова кричать, чтобы он сделал это, но выжил.
Вот только он упрямый осёл и никогда этого не сделает!
Высший огибает стол и подходит к согнувшемуся пополам Эндрю. Тот находит в себе силы поднять глаза и взглянуть на врага. Ярко-зелёные глаза вспышкой ненависти отражаются в металлической маске. Я перестаю вырываться, всё равно бесполезно. Но и смотреть на это не могу. Второй бокал должен был достаться мне, я должна корчиться в муках, я должна чувствовать невыносимую боль.
Высший приседает на колени рядом с Эндрю на достаточном расстоянии, чтобы желтоватая пена, смешанная с кровью, не попадала на его балахон.
– Он же так умрёт! – кричу я срывающимся голосом из-за льющихся слёз. – Дайте ему противоядие, прошу!
Я уверена, оно точно есть у него. Однако Высший игнорирует мой крик.
– Знаешь, Эндрю, я ожидал от тебя благородства, – негромко шипит Высший. – И поступил ты, как настоящий герой. Глупо и безрассудно. Теперь ты страдаешь. Скажи мне, Эндрю Арко, это стоит того? Твоё упрямство стоит этих мучений? Эшли Вентерли стоит этой боли?