Эндрю снова выплёвывает пену. Крови стало только больше.
– Стоит.
– Выбираешь других, но не себя. Как предсказуемо. – Высший встаёт и глядит на Эндрю свысока, словно тот грязный оборванец, недостойный даже стоять рядом с ним.
Снова крик, от которого внутри всё сжимается. Сердце стучит как бешеное, связь с океаном появляется сама собой, но тут же обрывается. И так по кругу. В воздухе летают запах крови и резкая вонь яда арденс-вивева. А ещё пахнет горелой плотью. Яд перешёл на внешнюю часть. Шея Эндрю краснеет, на коже появляются маленькие ожоги, которые разрастаются с каждой секундой.
– Остановите это! – молю я. – Он же умрёт!
– Умрёт. Однако есть один способ предотвратить это.
– Какой же?!
– Сними с него перчатки.
Нет.
Кожаные перчатки с вырезами для пальцев Эндрю стал носить за два месяца до встречи. Я не придавала этому особого значения, однако сегодня узнала истинную причину. На его правой ладони изображён символ Змееносца, знак того, кем он и является на самом деле. Если Высший увидит чёрное клеймо, то всё кончено. Не только жизнь Эндрю, но и жизни других. Битва продолжит своё существование, жертв с каждым кругом будет всё больше и больше. В жизни всех людей постучится война и не уйдёт, пока не заберёт каждого в свой кровавый огонь.
Именно такое будущее ожидает всех людей, если я сниму перчатки.
Слуга отпускает меня, я бегу к Эндрю, опускаясь рядом с ним на колени. Моя рука ложится на его ладонь, заключённую в перчатке. Он не вырывает её, не сопротивляется, да и не может ничего сказать. Но глаза Эндрю говорят всё за него. Он не хочет этого. Но это глупо: если я не сниму перчатки, то Эндрю умрёт. А если я сделаю это, то он тоже умрёт, ведь его тайна прольётся на свет. Везде исход одинаковый. Но во втором случае Высший может сохранить ему жизнь, хотя бы ненадолго. За это время, пусть и короткое, я найду способ его спасти. Любой ценой.
– Прости, Эндрю, – говорю я и снимаю перчатку сначала с левой руки, потом с правой, оголяя чёрный знак.
Эндрю вырывает руку и прикрывает ей рот, однако это не помогает, и кровь вновь вытекает из его рта. На этот раз только горячая кровь, никакой пены. Она заливает знак, но Высший уже увидел его. Возможно, он торжествует. Поймал единственного Змееносца, раскрыл его личность руками глупой девчонки, которая близка ему, да и сама она им дорожит. Высший прекрасно справился со своей работой, он профессионально дёргал за ниточки, управляя нашими действиями, чтобы всё пришло к этому.
Высший бросает мне маленький пузырёк с бесцветной жидкостью. Противоядие. Высший сдерживает обещание, хотя я ещё не совсем уверена в этом. В колбе может быть ещё один яд, а не противоядие. Тем не менее я вливаю содержимое до капли в рот Эндрю.
Проходит тридцать секунд, за ней минута, а дальше вторая. Эндрю не хрипит, не сплёвывает кровь. Лишь сжимает собственное горло, не веря, что его пытки закончились. На пальцах, окрасившихся в кровавый цвет, остаются ошмётки сгоревшей кожи. Эндрю грубо вытирает остатки пены и крови с лица и встаёт, покачиваясь из стороны в сторону. Я поднимаюсь вслед за ним и не смею дотрагиваться до него, ибо боюсь, что он лишь отшвырнет мою руку подальше от себя. Или нет. Но всё равно выглядеть это будет странно. Словно я пытаюсь его поддержать, когда исход и так ясен.
Настоящие пытки только начинаются.
И Эндрю понимает это. За секунду в его руках появляется лук из тлеющего пламени. Тем не менее Змееносец гордо и храбро держит своё оружие, направив стрелу прямо на Высшего. Хоть глаз повелителя Зодиака и не видно, готова поспорить, что его лицо выражает полное равнодушие. Его не пугает лук в руках раненого мальчишки.
– Эшли, спрячься за меня! – рычит Эндрю.
Его голос изменился. Хриплый, твёрдый, огрубелый, менее бойкий. Но он остался таким же стальным, мужественным и уверенным. Как и его взгляд, только теперь в них нет искр озорства и задорности. Лишь злоба, ненависть, ярость и жестокость.
Некоторое время назад я пообещала Эндрю, что я не брошу его. И сейчас я готова следовать данному мной обещанию. Вместо того, чтобы встать за спину Эндрю, я делаю смелый, но небольшой шаг вперёд. В руках переливаются водяные сферы, которые в любой момент могут превратиться в мощные хлысты и дать отпор Высшему. Хотя, с последним я, конечно, погорячилась. Не стоит забывать, что сейчас противник не кто иной, как сам владыка всего Зодиака. Но вряд ли он тронет меня, но тем не менее в большой опасности Эндрю, который едва держится на ногах.
– Это бессмысленно, – говорит Высший. – Вы всего лишь дети.
Словно по приказу лук, созданный Эндрю, исчезает, а мои сферы испаряются, и связь, что я настроила с океаном, резко обрывается. Я пытаюсь её наладить, но бесполезно: океан стих в моей голове, больше я его не чувствую и не могу призвать. В мыслях нет привычного шума скоротечной воды, лишь пустая тишина, давящая на мозг. Я даже не могу призвать воду, будто её и никогда не было в моей жизни.
Я потеряла свои силы. И Эндрю тоже чувствует пустоту, удушающую внутри. Будто часть нас самих покинула нас навсегда. На мой зов не отвечает не только привычная и текучая вода, но и молчат и синее пламя, которое я научилась вызывать совсем недавно, и некая эмпатия, появившееся лишь один раз, и то очень неожиданно. Если вторую способность я ещё не развила, то огонь должен откликнуться.
А вот способности Высшего никуда не исчезли. Взмахом руки он направляет изощрённые ножи, висевшие до этого на стене, в сторону Эндрю. Высший действует так быстро, что Эндрю даже не успевает отскочить, как уже множество острых лезвий упираются ему в обожжённое горло со всех сторон. Некоторые остаются висеть в воздухе, но их кончики всё равно устремлены на Эндрю. Он не может даже вдохнуть полной грудью. Не только из-за ножей, грозно зависших в воздухе, но и из-за боли от яда.
Я же полностью свободна. Меня не удерживает молчаливый слуга, который снова стал невидимым, я могу легко двигаться, не боясь направленных в меня кинжалов. Вот только способностей у меня нет, а значит и шанс противостоять Высшему и помочь Эндрю равен полному нулю.
– Змееносец, – обычное слово, произнесённое голосом Высшего, сравнимо с режущей бритвой. Эндрю ощущает эту жгучую сталь и готов ответить тем же.
– Долго же до тебя доходило, – мнимое уважение быстро сменяется отвращением и пренебрежением.
– За тобой было интересно наблюдать. За твоим страхом и отчаянием. Смотреть, как ты ненавидишь и проклинаешь собственное существование, – вот истинное удовольствие. Однако жаль, что ты не смог довести дело до конца. Не смог убить себя ради блага своих близких.
Сегодня ночью до меня дошли чьи-то крики. Один из них был коротким, громким, паническим, полным мучений. Другой не заставил себя долго ждать, но в нём были слова, резкие, надорванные, душераздирающие. Сами слова я не разобрала, но догадываюсь какими они были. Теперь ситуация стала мне чуть более ясна.
Эндрю рассказал мне о своём жутком сне, но умолчал, что он пытался убить себя. Ему кто-то помог. Скорее всего, это был Марк. Но если бы тот не пришёл, то тогда…
И всё это из-за него. Из-за Высшего.
Я хватаю ближайший нож за рукоять. В голове лишь одно – рвущаяся наружу ярость. Я вовсе не остужаю её пыл, а наоборот, даю полную свободу. Быстрое движение моего тела, и нож почти у своей цели: защищённая шея Высшего, но я смогу её пробить.
Стоит мне только замахнуться, как Высший хватает меня за запястье холодными когтями, упивающимися в кожу моей руки. Пальцы до сих пор сжимают нож, а кончик направлен в металлическую маску. Когти вонзаются всё глубже и глубже в мою плоть, на запястье алеют капли крови, стекающие вниз. Высший вырывает нож, точнее лезвие само вылетает из моей руки, повинуюсь приказу. Не знаю, как он это делает, вряд ли здесь замешана воздушная магия. Оружие остаётся висеть в воздухе, а моя рука заметно покраснела не только от капающей крови, но и от силы Высшего, сжимающего моё запястье. Он с размахом отбрасывает меня на ледяной пол. Я успеваю лишь опереться на локти, как нож, который я и держала раньше, подходит вплотную к моему сердцу.