Дальше всё как в тумане. Марк безумной стрелой летит на Высшего, и тот ловит его одной рукой за запястье. Слышится смачный хруст, крик боли, означающий далеко не поражение, и душераздирающий вопль Ари.
***
Сначала из окна летят флакончики с духами. Маленькие, но оглушить вполне могут. Если это, конечно, человек нормальных размеров, а не громила, стоящий у меня под окном и следящий за тем, чтобы я не сбежала из запертой комнаты, за дверью которой стоят два точно таких же отморозка.
Из горла вырывается нецензурное слово. Я беру чёрные туфли с длинными, а главное острыми каблуками и бросаю их из окна, прицелившись в громилу.
– Твою мать! – кричу я, когда туфли падают мимо.
Ну нет, я выберусь отсюда. Вырублю этого тяжеловеса, спущусь по лестнице и помогу Эндрю, который точно жив. Я уверена в этом.
Стул оказывается тяжелее, чем я думала. Да и поднять его на подоконник не так уж и легко. Но, надеюсь, все мои старания того стоят, и амбал хотя бы отключится на минуту, чтобы я смогла сбежать. Я рассчитываю более удобный момент, когда стул уж точно упадёт на лысую голову, а не промахнётся, как в случае с каблуками. Я уже готовлюсь скинуть его вниз, как в ванной слышится странный грохот. От неожиданности я сбиваюсь и роняю стул на пару секунд раньше, чем должна. Деревяшка попадает прямо в цель, но стальная голова лысого так и остаётся сверкать. А вот стулу приходит конец: от крупной башки громилы он разбился на щепки.
Кресло оказывается ещё тяжелей, да и в окно оно вряд ли влезет.
Я бы с удовольствием оглушила громилу волной, если бы только мои способности вернулись ко мне. Но пустота продолжает терзать меня.
Я оглядываю комнату в надежде найти что-нибудь увесистое. Кресло не влезет в окно, стол тоже, подушки слишком мягкие. Даже вазы для цветов нет, чтобы её скинуть на пустую голову качка, охраняющего меня! Я иду в ванную, может там найду что-нибудь подходящее. Заодно и выясню, что за странный шум был минуту назад.
Войдя, я обнаруживаю странный сюрприз. А именно девочку четырнадцати лет, сидящую на краю ванны и изучающую состав моего шампуня. С огненных волос незнакомки летят ослепляющие искры. В одной руке она сжимает баночку с шампунем, а в другой увесистый посох, на котором трепещет яркое пламя.
– Ты ещё кто такая? – спрашиваю я, и, на всякий случай, беру полотенце, готовясь к атаке со стороны девчонки. Вряд ли обычная тряпка спасёт меня от необычной особы, но попытаться стоит.
Та вздрагивает и чуть не падает прямо в ванну. Девочка изумлённо смотрит на меня, открыв миниатюрный рот. После чего трясёт головой, собираясь с мыслями, и оставляет шампунь в сторону. Она встаёт, и её тонкий голос звучит крайне серьёзно:
– Эшли Вентерли, меня зовут Адена, и я огненная нимфа. Я здесь, чтобы ты помогла мне спасти Эндрю Арко от гибели.
========== Глава восемнадцатая. Эндрю ==========
Я знал, что повторный поход к Высшему не обернётся для меня ничем хорошим.
Первой пыткой оказывается яд арденс-вивева. Тот самый цветок, который знатно потрепал мои нервы, да и меня в целом. Высший прекрасно знает это, но решает, что моё знакомство с ядом должно продолжиться.
Два абсолютно одинаковых бокала, содержимое в которых полностью идентично друг другу. Напитки ярко-жёлтого цвета, запаха от них не исходит никакого. Определить, где яд, а в каком фруктовый сок – невозможно. Но что-то здесь не так. Высший не просто так отдал мне право выбирать первым, ему известно моё отношение к Эшли. И что я не прощу себе, если она сделает хоть маленький глоток яда, который может сжечь органы.
Выбор напоминает обычную рулетку: повезёт или не повезёт. Но в моём случае оба решения представляют собой неудачу. Высший не торопит меня, для него мой выбор всего лишь запланированный ход в игре, что он ведёт. Ему неважно, что я возьму, для него оба варианта будут выигрышными. А для меня они будут означать крах.
Есть и третий вариант, ведущий за собой такие же последствия, что и предыдущие. Но в этом случае Эшли вряд ли пострадает.
Я обвожу взглядом два бокала. И делаю ход.
В первую очередь я хватаю бокал, стоящий ближе к Эшли, и выпиваю его большими глотками. Жидкость густая, горячая, больно обжигающая язык. Яд растекается по всей полости рта, сжигая дёсны. Глаза слезятся от жуткой режущей боли. Кое-как найдя в себе силы, я проглатываю яд, впустив его окончательно внутрь. Не дожидаясь начала действия, я вцепляюсь во второй бокал, чьё содержимое проглатываю быстрей. Вкус ещё отвратней, чем у первого. Горький, жгучий, тошнотворный и омерзительный.
Зато я оказался прав.
– Яд был в обоих, – сквозь стоны хриплю я. – Прости…
И падаю вниз, не успев ни за что зацепиться.
В ушах звенит, словно на меня одели кастрюлю и энергично бьют по ней тяжёлой скалкой. Голос Эшли проносится издалека, я еле его улавливаю. Яд сжимает горло огненным полыхающем кольцом, не пропускающее хоть каплю воздуха. Я хриплю, кричу от невыносимой боли. Тем временем отрава проникает дальше, дойдя до желудка и скручивая его. Изо рта выходит желтоватая пена, пахнущая падалью и прахом. К ней добавляется тёмно-бордовая кровь, капающая из носа. Я пытаюсь остановить её, прижав руку к носу, но это только ухудшает положение. Противный привкус железа попадает мне в рот, смешиваясь со вкусом гнили. Выступившие слёзы колют глаза.
Адское жжение яда совершенно не нравится моему пламени, которое искрами льётся из рук. Его бы было намного больше, если бы я позволил. Однако даже сейчас, сгорая заживо, я продолжаю сдерживать свою силу. Это уже происходит автоматически.
Высший подходит ко мне. Глаза слезятся, и каждая солёная капля приносит мне режущую боль. Но несмотря на это, я поднимаю взгляд на металлическую сверкающею маску, в которой я вижу искажённое отражение своего лица. На губах осталась мерзкая пена, а кровь стекает по подбородку, оставляя алые следы.
Высший опускается, позаботившись, чтобы моя рвота не доходила до его кристально-чёрного балахона, и теперь наши лица на одном уровне. Ну почти на одном. Я всё ещё пониже, потому что резкое жжение скручивает меня, вынуждая припасть лицом чуть ли не к полу. Эшли что-то кричит, но слов не разобрать. Но, к своему сожалению, я отчётливо слышу Высшего:
– Знаешь, Эндрю, я ожидал от тебя благородства. И поступил ты, как настоящий герой. Глупо и безрассудно. Теперь ты страдаешь. Скажи мне, Эндрю Арко, это стоит того? Твоё упрямство стоит этих мучений? Эшли Вентерли стоит этой боли?
Я сплёвываю пену, в которой крови стало намного больше. Голова кружится и болит. Горячее пламя до сих пор охватывает мою глотку. Но кое-как мне удаётся выдавить из себя короткий ответ:
– Стоит.
– Выбираешь других, но не себя. Как предсказуемо. – Высший встаёт и продолжает довольствоваться моими муками.
Кричу, потому что не могу терпеть. Яд полностью распространяется по организму и принимается за наружную часть, начиная с шеи.
Вновь проносятся сломленный голос Эшли и замогильный бас Высшего. С удовольствием бы присоединился к их увлекательной беседе, если бы я не подыхал полулёжа, при этом харкая кровью. Но именно этим я и занят. Умираю от мучительного жжения внутри и снаружи. Никогда бы не подумал, что буду страдать от сгорания собственного тела. Обычно это я поджигаю что-либо.
Тут рука Эшли ложится на мою ладонь, одетую в перчатку и покрытую липкой кровью. Нет. Она не сделает этого. Но, глядя в её голубые глаза, я понимаю, что сделает. И причина тому – это я, моя жизнь.
– Прости, Эндрю.
Перчатка слетает с левой руки. Дальше с правой, оголяя то, что я и скрывал. Я закрываю рукой рот, чтобы залить знак кровью, но Высший уже увидел его.
Эшли осторожно вливает в меня прозрачную жидкость, не брезгуя испачкать руки об мерзкую кровь. Сначала я не чувствую ничего, жжение не проходит, но и не усиливается. Тут, кольцо, сжимающее всего меня, рассеивается вместе с жаром. Я отнимаю руку от шеи. К липким рукам пристали кусочки сгоревшей кожи.