Встаю и действую быстро. Всё тело болит, но я это проделывал тысячу раз, и давящая боль мне не помешает. В руках появляется быстро сплетённый лук. Тусклый и не такой мощный, как те, что я творил раньше. Но сейчас это лучше, чем ничего.
– Эшли, спрячься за меня! – велю я не своим голосом.
Хриплый, жёсткий, чужой, потрескавшийся. Но это неважно.
Эшли не слушает меня и делает всё в точности наоборот. Она выходит вперёд, в ладонях блестят водяные шары, а прямая осанка говорит об уверенности вступить в бой с Высшим вместе со мной.
Высший слегка наклоняет голову, будто происходящее лишь забавляет его. Я бы тоже посмеялся, если бы передо мной стояли искалеченный парень с ужасным луком и девушка низкого роста, у которой самоуверенность возросла чуть ли не до небес.
– Это бессмысленно. Вы всего лишь дети.
На этом моменте начинается моя вторая пытка.
Исчезает не только мой смехотворный лук и сферы Эшли, но и тепло внутри меня. Внутри становится холодно, словно пропала часть меня самого. Как будто пропал мой огонь. Чтобы удостовериться в обратном, я вновь призываю его, но в ответ получаю лишь… тишину. Мёртвую пустоту, что начинает наполнять меня. Я потерял огонь, который был со мной единым целым.
Похоже, Эшли испытывает те же трудности, что и я. Но не Высший! Нет, только не он! Жестом руки он направляет смертоносные ножи со стены прямо в мою сторону. Я не успеваю и моргнуть, как их заострённые кончики упираются мне в кожу со всех сторон.
– Змееносец, – ядовито произносит Высший, так давно мечтавший разоблачить меня. И у него получилось. Он докопался до правды, о которой догадывался изначально.
– Долго же до тебя доходило, – злобно усмехаюсь я.
– За тобой было интересно наблюдать. За твоим страхом и отчаянием. Смотреть, как ты ненавидишь и проклинаешь собственное существование, – вот истинное удовольствие. Однако жаль, что ты не смог довести дело до конца. Не смог убить себя ради блага своих близких.
Мои родители, Николас Бёрк… Уже смерти троих людей на моей вине. Хотя насчёт мамы и отца я не до конца уверен. Но так или иначе, их жизням угрожает опасность, если она ещё не настигла их.
Вдруг Эшли делает невообразимое. Голубые глаза с ненавистью обращены на Высшего, а рука мечется к ближайшему ножу, направленному на меня. Её кисть двигается изящно и быстро, буквально через мгновение лезвие почти у шеи Высшего. Но тот тоже замечает рискованную попытку Эшли меня спасти.
Металлические пальцы сжимают тонкое и бледное запястье. Эшли в руках Высшего – невесомое пёрышко, разорвать которое проще простого. На её руке выступают капли крови, но Эшли продолжает крепко держать нож, устремлённый в ненавистную маску. Кинжал за считанные секунды вылетает из рук Рыб. Я делаю шаг вперёд, будто могу помочь ей, но лезвия тут же напоминают о моей беспомощности. Высший отбрасывает Эшли на пол, а нож, с которым она напала на него, подлетает к её груди.
– Не трогай её! – мой хриплый голос срывается на мольбу. – Она ничего не знала!
Ложь, наичистейшее враньё. Не знаю, насколько убедительно звучат эти слова, но Высший не верит мне, потому что знает правду. От него ничего нельзя скрыть.
– Прошу! Это только наша вражда, и Эшли здесь ни при чём здесь! Убей меня, но не смей трогать её!
Нож отходит от груди Эшли. Но кинжалы всё ещё угрожающе нависают надо мной. И наступает время третьей пытки.
Я всё ещё не чувствую своё пламя, не чувствую свой обожжённый язык. Но прекрасно ощущаю всю боль, что разносится по моему телу. Начиная с глубоких царапин на плече, заканчивая ожогами на шее. И ко всему этому добавляются новые муки.
По команде Высшего сверкающие лезвия рассекают моё тело. Кровь повсюду: на ногах, на руках, на животе и спине, один из ножей больно разрезал мою кожу от уха до уголка губ. Высший водит пальцем, руководя ножами, словно дирижёр управляет целым оркестром. В данном случае, его ансамбль представляет собой скопление металлических оружий. И новую мелодию он пробует на мне. Особенно не жалеет торс и одежду в целом, от которой остались жалкие лоскуты. Через некоторое время от меня тоже мало чего останется. Я не кричу, но ноги подводят меня, и я падаю в лужу собственной крови.
– Уведи её, – требует Высший.
Четвёртая пытка на подходе. И ни я, ни Высший не хотим, чтобы Эшли видела это.
Дверь бесшумно закрывается за слугой и Эшли. Теперь я наедине со своим врагом. На мне и живого места не осталось. Удивительно, что моё сердце до сих пор умудряется медленно и редко стучать.
Высший поднимает мою голову, касаясь кончиком когтя шеи. Надавливает. Вновь очередная тонкая струйка крови, которой нет конца. Глаза закатываются, дышать становится всё тяжелей и тяжелей. Ещё пару секунд, и я потеряю сознание. Но нужное время проходит, а я всё ещё вижу перед собой железную маску, на которую наброшен чёрный капюшон. Металлические пальцы одной руки сжимают горло, а вторая рука впивается в плечо. В то же место, вновь открыв старые раны.
– Знаешь, почему Змееносцев нет в этом мире? – Высший сильней стискивает в своих когтистых лапах мою шею, переломить которую ему ничего не стоит. – С самого начала времен такие, как ты, считались чудовищами, лишёнными нравственности и человечности. Змееносцы уничтожали всё на своём пути. И в первую очередь они истребляли людей. Убивали всех до единого, не щадя никого. Вот кто ты такой, Эндрю Арко! Кровожадный убийца, чья беспощадность не знает границ. Может, ты и не считаешь себя таковым, но придёт время, когда твоя жажда крови полностью завладеет тобою. И тогда против тебя будут твои друзья, близкие, родные и любимые. Все объединяться, чтобы искоренить такую заразу, как ты.
Жажда крови… Каждый день кто-то да умирает от руки Высшего. Наверняка, большинство проигравших убил именно он. Вот она – необходимость в девяти ежегодных жертв, нужность в самой Битве.
– Ты… – едва слышно произношу я перед тем, как окончательно отключиться. – Твой Знак… Змееносец!
Нет никаких сомнений, что Высший один и тот же с самого основания Битвы. Этот мерзавец умудрился прожить больше четырёхсот лет и не утратить свою власть. И он Змееносец, как и я. А за свою долгую жизнь Высший уж точно открыл способности этого Знака. Развил их до совершенства. По сравнению с ним я, выдающийся Стрелец, лишь мальчишка, который и своими силами толком не умеет пользоваться.
Как и ожидалось, я теряю сознание. Возможно, медленно ухожу из жизни, всё-таки при таких ранах выжить практически невозможно.
Очухиваюсь я только тогда, когда моё обессиленное тело тащат за шкирку. Я не могу открыть глаза, я даже пошевелить пальцем не в состоянии. В ушах звенит гулкий шум, во рту горький привкус железа. Высший – настоящий мастер своего дела. Уж он-то точно знает, насколько серьёзно нужно ранить человека, чтобы тот умер. И со мной он соблюл ту самую грань, отделяющую возможную жизнь от неминуемой смерти. А может быть, конец приходит ко мне медленно, растягивая мучения по задумке Высшего.
Отдалённый рык, похожий на рычанье льва, будит меня, выгнав из головы невыносимый шум. Высший отшвыривает меня в сторону, как ненужный мусор. Глухое рычанье не прекращается, оно срывается на пронзительный крик.
Марк.
– Перед вами единственный в своём роде Змееносец! – знакомый баритон всё так же хорошо мне слышен, в отличие от других звуков. – Эндрю Арко или выдающийся Стрелец своего поколения! Вот только он оказался трусом, способным лишь скрываться за спинами своих близких! И сколько людей страдало из-за этой лжи! Его родители, его друзья, вы сами. Даже невинным детям он приносил боль! Мне жаль это признавать. Я, как и вы, считал Эндрю Арко достойным и благородным человеком. Но родившийся монстром человеком не станет никогда. Змееносец похитил двух сирот из Тригона Воды и хладнокровно убил их!
Рёв, звериный крик, мерзкий хруст. Марк всё же решил вмешаться. Из-за меня.
***
На самом деле всё очень и очень плохо.
Во-первых, я не чувствую даже пальцев ног. Кровь на ранах запеклась, и не могу посмотреть на свои руки, иначе меня точно стошнит. Во-вторых, огонь так и не вернулся ко мне. Внутри по-прежнему пусто. В-третьих, я очнулся примерно час назад в тёмной холодной камере. Впереди меня лишь решётка, никаких окон и в помине нет, как и хоть какой-то лежанки. Руки прикованы к шершавым стенам ржавыми цепями, которые больно впиваются в потрескавшеюся кожу. Красные капли струятся на ледяной пол. Их стучание об пол напоминает мне отсчёт времени до важного события. Возможно, до моей кончины.