Меня переодели. Кто это сделал, я даже знать не хочу. На мне жёсткие серые штаны, на которых тоже темнеют потёки крови. Торс голый, спина прижата к жёсткой стене. От прикосновения с прохладной поверхностью щиплет раны.
Решётка с лязгом открывается.
– Пресвятой Плутон! – от ужаса восклицает высокий женский голос.
Она подходит ко мне и присаживается на корточки.
– Арья?
– Ну а кто ещё? – целительница осторожно касается моего истерзанного тела, и я шиплю от боли. – Во что же ты влип, Эндрю?
– Будто вы не знаете, – мрачно усмехаюсь я.
– Ещё как знаю. И мне жаль, правда.
– Мне тоже жаль, что я родился.
Арья шумно вздыхает.
– Я не об этом, – её мягкие руки бережно касаются моих ран, а кончики пальцев вспыхивают белыми искрами. – Мне жаль, что Высший узнал. Удивительно, как он не убил тебя на месте!
Раны на правой руке начинают затягиваться, оставляя бледные полосы шрамов.
– Что вы делаете? – серьёзно спрашиваю я и, подняв глаза, смачно ругаюсь от увиденного.
Арья отводит бледное лицо, закрывая его синими волосами. Но длинный шрам, тянущийся от левого виска до правого угла подбородка, разглядеть легко. Целительница неловко касается рубца, рассекающий её лицо
– Это нельзя исцелить. Но зато хоть изюминка появилась помимо синих волос.
– Это сделал он? Потому что вы помогли мне?
– Так, вот только не нужно себя винить! – Арья натягивает фальшивую улыбку. – Это было моё решение, и я бы не изменила его. К тому же случай с тобой намного тяжелей, – она проводит пальцем по лицу, закрывая очередную рану.
– Зачем вы это делайте? Вы и так помогли мне, и посмотрите к чему это привело!
– Я ещё раз повторяю: решение я приняла сама и вполне осознанно. Так что закройся, и не мешай мне работать! – Арья смахивает со лба прядь волос и продолжает меня исцелять. Я же специально не даюсь ей, отводя шею, которой она занялась. – Если хочешь знать, то сейчас твоё исцеление мне поручил сам Высший! Поэтому не будь упрямым ослом, хотя у тебя это прекрасно получается!
И ежу понятно зачем Высший приказал целительнице заняться моим восстановлением. Так будет продолжаться бесконечно: Высший будет рвать меня на куски, пока не добьётся полумёртвого состояния, а затем Арья будет исцелять меня. И так по кругу до тех пор, пока я сам не буду молить о быстрой смерти. Пока не превращусь в ручную игрушку, чьими мучениями можно любоваться хоть каждый день.
Арья смахивает со лба пот и продолжает работу. Она уже закончила с ожогами на моей шее и теперь переходит к телу. Арья слегка касается тех самых кровавых полос на моём плече. Её белый свет вновь оказывается бессилен: это клеймо останется со мной навсегда.
– Что с остальными? Эшли в порядке?
– Когда я проходила мимо её окна, на верзилу, охраняющего её, упал стул. Уверена, она справится. – Арья задирает штанины на моих ногах и осматривает раны на них. – А вот твоему другу не повезло.
– Что с Марком? Он же жив, да?
– Да, конечно. Вот только у него сломана кисть. Но так он абсолютно в порядке! – добавляет она, глядя на моё ошеломленное лицо.
Арья отстёгивает цепи, сдерживающие мои руки. Во сути, я свободен и могу сбежать. Но сомневаюсь, что даже излеченные ноги будут держать меня. К тому же, куда я отправлюсь? Океан пересечь я не смогу, прятаться на Нейтрале вечность совсем не вариант. Способности так и не вернулись ко мне. Их что-то глушит.
Я поворачиваюсь спиной к целительнице. Она водит кончиками пальцев по рубцам самых разных размеров. Они проходят, следы действительно пропадают, я чувствую это. Однако глухая боль никуда не уходит, даже не становится меньше.
– Прости. Высший велел именно так тебя исцелить. Убрать раны, но оставить боль. Я смогла полностью вылечить только ожоги и раны на лице. От остальных останутся лишь шрамы, потому что даже моих сил недостаточно, чтобы исцелить тебя целиком.
– Я понимаю. Делайте то, что должны.
Я ощупываю лицо руками, чтобы хоть что-то почувствовать. Убедиться, что я не мёртв, а впрямь сижу в тюрьме, ожидая своего часа. Под ногтями темнеет засохшая кровь, а сами пальцы холодны, как лёд, и дрожат, словно у меня нервный тик. На правой ладони всё тот же чёрный знак Змееносца. Ещё одно клеймо, напоминающее кто я на самом деле.
– Отсюда можно выбраться? – шёпотом спрашиваю я Арью.
Однако отвечает не она. А низкий мёртвый шёпот:
– И не надейся.
Арья вздрагивает и тянет руку к своему шраму. Я даже не оборачиваюсь. Всё равно ледяная маска не оставит меня в покое, и мне придётся на неё глазеть. Да и облезшие бесцветные стены куда приятней Высшего. Целительница пристёгивает меня цепями, извиняясь взглядом. Я так же безмолвно отвечаю, что её вины здесь нет.
Это дело касается только Высшего и меня. И я справлюсь один.
– Можешь идти, Арья, – велит Высший.
Та низко кланяется, всё ещё пряча своё лицо за волосами. Проходя мимо высокой фигуры Высшего, она заметно сжимается. Раньше Арья смело высказывалась о нём, не боясь самых бранных слов. Но шрам служит страшным напоминаем о могуществе и власти Высшего, пойти против которого равно самоубийству. И я тот самый суицидник, который, видимо, опоздал на раздачу мозгов, когда она проходила.
– Что с моими родителями? – резко и громко спрашиваю я, не дожидаясь, что Высший начнёт разговор.
– Они живы, – тон спокойный, невозможно определить врёт он или нет. – Однако не думаю, что это продлится долго.
С мистером Бёрком он не тянул. Но его могла убить девица, говорившая со мной по телефону в тот день. Тем не менее это ничего не меняет. Высший имеет отношение к смерти директора, он приложил руку ко всему случившемуся. И спрашивать его о Николасе Бёрке я не хочу. Высший просто недостоин говорить о таком замечательном человеке, как Бёрк. Да и вряд ли я выдержу описание его мучительной смерти.
– Зря ты скрывался от меня. Всего этого можно было избежать.
Я откидываю голову назад в нервном смехе, больно ударившись затылком.
– Как ты узнал об этом? Как узнал о том, кто я на самом деле?
– Впервые догадка появилась, когда я услышал о тебе. Это было больше десяти лет назад, тогда ты только начинал свой путь, как Стрелец. Но это было так странно, ведь маленький мальчик просто не может обладать таким могуществом. Я наблюдал за тобой и убеждался в правдивости своей теории. Но нужны были доказательства.
– Слова моих родителей.
– Я их не получил. Они молчали, им было что скрывать. В это же время я распорядился о твоём участие в Битве. Даже хотел заключить договор, если ты помнишь.
– Пресмыкаться и вести себя, как верная собачонка? Такие условия не удовлетворяли меня, особенно учитывая, что ты похитил моих родителей!
– Так было нужно. Это должно было держать тебя в узде, однако ты удивил меня в первый же день. Заговорил с Рыбами, коснулся её, – при упоминании Эшли тон Высшего начинает повышаться. – И прошёл проверку.
– Проверку?
– На Змееносца, – добавляет Высшего. – В твоей еде был подмешан змеиный яд.
– Что?!
Подумать только, смертельные неприятности случились со мной в первый же день! А я, даже не подозревая об этом, спокойно ел отравленную еду!
– Змеиный яд безвреден для Змееносцев. Ты остался жив, подтвердив тем самым свою личность.
– Тогда почему не убил меня сразу? Было столько возможностей! Я был как на ладони, тут любой бы не удержался!
– Ты прав. Я действительно люблю издеваться над своими жертвами. Делаю их муки вечными и невыносимыми. Я никогда не дарую простую, лёгкую смерть. Довожу людей до такого состояния, когда они сами начинают молить о ней, будучи полностью сломленными, готовыми сделать всё что нужно, лишь бы быть убитыми. Но ты немного другой случай, – серьёзно произносит Высший. – Мне не нужна твоя смерть, Эндрю. Во всяком случае пока, – добавляет он, заметив моё замешательство.