Адена замечает мой грустный взгляд и прибавляет шагу.
– Ещё далеко?
– Нет. Ещё немного.
Мы сворачиваем несколько раз, сокращая путь. Ближе к концу пути приходится спуститься с девятиэтажного дома, ибо после неё крыши обрывались. Мимо нас проезжает велосипедист, который едва не падает со своего транспорта, увидев моё лицо. Я натягиваю капюшон дурацкой жёлтой толстовки, пряча лицо. Судя по ошеломлённому лицу велосипедиста, тот узнал меня, а мне это совершенно ни к чему.
Наконец мы доходим до моего дома.
Он не изменился. Разве что трава заросла, всё-таки столько времени дом простоял пустым. Красных роз, что выращивала мама, и вовсе не видно. А так, всё как прежде. Но я ещё не зашёл внутрь, где могут поджидать сюрпризы.
– Там никого нет, – сообщает Адена, заметив моё беспокойство. – Дом чист.
Я не сомневаюсь в её словах, однако меня не покидает предчувствие, что что-то точно пойдёт не так. За мной уже послали хвост, в этом я уверен. Высший наверняка догадывается, куда я направлюсь в первую очередь. Но я не поверну назад. Я найду другое укрытие, но позже.
Я и Адена останавливаемся на пороге. Маленькая нимфа обеспокоенно мотает головой по сторонам, проверяя, нет ли преследователей. Тем временем я обнаруживаю, что моя защита так и стоит и ни капли не ослабла. Я осторожно снимаю её, с удовольствием пропуская пламя через руки. Давно я его не чувствовал.
Дверь заперта на ключ, чего и следовало ожидать. Выбивать мне её совсем не хочется, а вот кучу отмычек я не ношу, в отличие от Марка.
Адена отпихивает меня подальше, словно откроет дверь по щелчку пальцев.
– Дай мне попробовать. – Маленькая нимфа щёлкает изящными пальцами, после чего следует звонкий щёлк открывающийся двери.
– Подумаешь, – хмыкаю я и захожу.
Адена следует за мной, плотно закрыв за собой дверь. Для меры предосторожности я вновь ставлю защиту. Окны занавешены, да в целом всё так, как я оставил. Дверь в комнату родителей до сих пор открыта нараспашку, но я не решаюсь туда заходить. Вспомнив жуткое пятно крови на ковре, я сглатываю и поднимаюсь в свою комнату.
Не знаю почему, но никакой ностальгии я не испытываю. Лишь панику, говорящую, что нужно валить отсюда пока есть такая возможность. Но с другой стороны мне нужно собрать необходимые вещи, найти деньги и подумать, куда идти дальше.
Адена остаётся внизу, поняв, что мне нужно побыть одному.
В комнате тот же беспорядок, что и был в прошлый раз. В тот день я собирался второпях, поэтому носок, висящий на люстре, меня ни капли не удивляет. Под столом лежит коробка от пиццы, на кровати валяется груда мятой одежды. Кстати, о глажке. Утюг стоит на подоконнике, а гладильная доска закинута на шкаф. В какой-то момент мне становится стыдно за такой кавардак, всё-таки обычно в моей комнате гораздо чище.
Войдя в комнату, я наступаю на что-то длинное, узкое, с колесами, и падаю с грохотом, растянувшись на полу. А скейтборд, из-за которого я и поскользнулся, отъезжает в сторону кровати. Я встаю и беру доску в руки. Я как раз собирался менять его в этом году, но, как известно, всё пошло наперекосяк. Шкурка уже старая, доска местами поцарапана, а красные языки пламени стёрлись у самого конца. Колёса бы не помешало смазать, а то скрипят сильно и противно.
Такая обычная вещь на первый взгляд. Но столько значит для меня.
Если сюда кто-нибудь ворвётся, то я не хочу, чтобы он хоть пальцем прикасался к моей доске. Я убираю её в дальний угол шкафа, надеясь, что одежда на вешалках хорошо прикрывает скейтборд.
Я достаю самый вместительный рюкзак, какой только нахожу у себя, и запихиваю одежду, почти не глядя на неё. Я кидаю нижнее бельё, мятые футболки, несколько пар джинсов, две огромные кофты и куртку. Всё чёрного цвета, специально для скрытности. Прощупывая все возможные карманы, я нахожу примерно шестьсот тридцать семь звёзд. Очень скудно, учитывая, что выжить мне нужно до конца ноября.
От меня всё ещё несёт гнилью, поэтому я оставляю быстрые сборы и иду в ванную, захватив с собой штаны и чёрный свитер. Всё-таки я не намерен оставаться в нелепой яркой толстовке, что наколдовала мне Адена. Из всего этого можно оставить только кеды, хоть они мне и велики, а джинсы слишком светлые, поэтому не подходят.
В ванной я снимаю с себя прилипшие мокрые вещи и кидаю в белый тазик, зная, что они так и останутся там лежать вместе с другими вещами. Я встаю в душевую кабину и открываю кран, переключив его сразу на душ.
Я встаю под горячие струи воды с головой. Волосы прилипают ко лбу, грязь и кровь постепенно слетают с кожи. У меня нет сил даже открыть шампунь или хотя бы помыться с обычным мылом. Я скатываюсь на дно кабинки. Вода продолжает течь на меня тонкими струями, заливая лицо.
Закрыв глаза, я слушаю мелодичное постукивание воды по дну кабины.
Чей-то незнакомый голос зовёт меня. Я чувствую некую силу, исходящую от него. И называет он меня почему-то не по имени, а кричит: «Змееносец!».
Я открываю глаза, ожидая увидеть перед собой запотевшее и мокрое стекло, однако я стою на каменистом пляже, а впереди меня морские пенистые волны. На высоком камне разместился мальчик лет десяти. Он крутит в руках шероховатые камни, после чего разъяренно кидает их в воду.
Штанины у мальчишки подняты до колен, а ноги босые, старомодная рубашка на несколько размеров больше. Его иссиня-чёрные волосы лохматит морской ветер, но мальчика это ни капли не волнует.
– Ты пришёл убить меня? – спрашивает мальчик, не поворачиваясь ко мне, и бросает серый камень в водную гладь.
Я хочу ответить, но голос не поддаётся мне, словно я стал немым.
– Вы все хотите убить меня, – продолжает мальчик. – Говорите, что я убийца. Вот только я никого не убивал! – с этими словами он закидывает камень куда подальше, а мне остаётся только удивиться, как ему это удалось. – Это вы хотите меня убить, это вы убивали мой народ! И кто после этого настоящий убийца?!
Мальчик закидывает несколько крупных камней в воду и продолжает глядеть на бушующие волны. Подходя к берегу, они окатывают водой камень, на котором сидит мальчишка, но тот остаётся полностью сухим, словно вода обходит его стороной.
– Я ничего не сделал. Почему вы хотите убить меня?! – он разворачивается ко мне.
Его голубые глаза очень хорошо отражают настроение бушующего моря. А может, наоборот. Это из-за гнева мальчишки шторм и поднялся. В доказательство этого мальчик встаёт и поворачивается ко мне всем телом, а сзади него поднимается волна высотой с трёхэтажный дом. Она замирает, угрожая упасть в любой момент и смести всё на своём пути.
– Ты… ты такой же, как я, – произносит мальчик, не веря своим словам.
Только сейчас я понимаю, что абсолютно голый, но, посмотрев вниз, я обнаруживаю, что одет в ту же одежду, что и мальчик.
– Я не стану тебя убивать. – Голос возвращается ко мне, и я говорю то, что хотел сказать минуту назад.
Мальчик улыбается так, словно давно этого не делал.
– Ты отведёшь меня домой! – со странной радостью, будто мальчик не хочет впускать её к себе в душу, восклицает он. – Я увижу отца!
Мальчик подбегает ко мне, а волна остаётся стоять.
– Постой! – говорю я, выставив руки. – Я… я не знаю, кто ты, да и как тебе помочь!
Мальчик уставляется на меня, как на последнего идиота.
– Я Асл, – произносит мальчик таким тоном, словно и так всё ясно. Но не мне.
– Слушай, Асл, – я закидываю руку в волосы. – Я всё ещё не знаю, кто ты и где твой дом. Я даже не понимаю, как я попал сюда!
Асл делает шаг назад, а вот волна приближается.
– Но ты один из нас!
– Я даже не знаю, о ком ты!
– Тогда зачем ты пришёл?! – ревёт Асл. – Раз ты не можешь помочь своему народу, то убирайся отсюда!!! Прочь!!!
Волна поднимается всё выше. Ещё бы секунда, и она бы накрыла меня с головой, но в тот же миг я возвращаюсь в реальность.