– А говорил, что не убьёшь!
Я непонимающе смотрю на собственные руки. Абсолютно обычные, немного грязные. Но я едва собственноручно не задушил человека, не лишил его жизни, чуть не поджарив горло. И эта непонятная злость без причины… Откуда она только взялась? Девушка упомянула Эшли, мои отношения с ней. Может это и привело к моей ярости?
Но это была не просто ярость. Я не хотел её отпускать, я жаждал видеть, как она сгорает заживо, корчится в муках, не в силах произнести хотя бы слово. Я хотел именно этого. Хотел её смерти, и чтобы кровь девушки была на моих руках.
Высший оказался прав. Снова.
– О чём задумался, красавчик?
– Заткнись. – Стоит мне только взглянуть на её лицо, как желание испепелить эту раздражающую девицу возвращается. А ещё прирезать кого-нибудь вдобавок.
– А мне нравится, когда ты злишься. Но, знаешь, пора с этим заканчивать.
Воспользовавшись моим замешательством, девушка ударяет меня лбом так, что я невольно отшатываюсь. Дальше удар приходится в грудь острым каблуком. Я зажигаю огонь, но девица пользуется и этим: она подносит связанные руки к пламени, и кольца рвутся. Я даже не успеваю моргнуть.
Я пуляю в неё созданную стрелу и тут же останавливаю её, вспомнив, что я чуть не поджёг её. А вот незнакомка не медлит. Она делает мне подсечку, свалив с ног.
– Что-то ты сегодня слабоват, малыш, – цокает она языком и встаёт одной ногой мне на грудь. – Испугался самого себя? Может тебе и следовало убить меня, порадовал бы своего повелителя.
– Он мне не повелитель, – сквозь зубы шиплю я.
– Это пока, малыш, – ухмыляется девица. – Поверь, скоро твоё красивое личико будет смотреть на него с благоговением.
– Не дождёшься.
– Не переживай, ещё как дождусь.
Девица вытаскивает из пояса изогнутый нож. Точно такой, с какими сражалась фигура в чёрном. И её движения очень похожи на те, что я видел на Нейтрале.
– Это ты… Это ты ранила Эшли!
– Было дело. Конечно, её спасли, а мне влетело, но…
– Я убью тебя. Я уничтожу тебя, разорву на части, поджарю заживо!
– Да ты растёшь. Может убить твою подружку, чтобы ты наконец показал истинного себя? Надо бы подсказать повелителю. А знаешь… – на её лице играет безумная улыбка. – Как думаешь, малыш, повелитель разрешит мне прикончить твою подружку, если я приведу тебя к нему?
Мне всё больше и больше хочется убить её. Но я сдерживаюсь. Потому что именно это она и ждёт. И то же самое ждёт Высший.
Я кидаю в девицу шар огня, и она отшатывается от меня, освободив, и я наконец могу встать. Не знаю, сидер она или нет, но дерётся она только в рукопашную. Вероятно, способности у неё есть, всё-таки вряд ли пустышка могла попасть на службу к Высшему.
В моих руках два полыхающих языка пламени. Незнакомка медленно отходит, примирительно подняв руки перед собой. Я же подхожу всё ближе.
– Тебе не кажется, что это немного нечестно? – девица упирается в стенку, идти ей больше некуда. – Разве приличный парень будет сражаться против беззащитной девушки?
– Не такая уж ты и беззащитная.
– Верно подмечено, малыш.
Девица вытаскивает из своего пояса что-то маленькое и тёмное. Я бросаю в неё волну пламени, но она пригибается и подползает ко мне. Я валю её с ног и прижимаю ногой. В её лицо я направляю стрелу из чистой золотой энергии.
– Ты, вроде как, хотел знать, кто я такая. Зови меня Сафиной и запомни это имя! – Она выбрасывает руку вперёд, кинув в меня зелёный порошок, застилающий глаза.
Запах напоминает сгнившее мясо, я мигом закрываю рукавом рот и нос, догадываясь, что порошок ядовит. Поднимается зеленоватый дым, я совершенно ничего не вижу. Порошок, превратившийся в газ, проникает в глаза и больно щиплет их, словно по ним раз двадцать проехались острым клинком. Дым умудряется попасть мне в нос, я начинаю кашлять и от этого оседаю вниз.
Тут мою руку словно прокалывают обычной булавкой. Боль резкая, но короткая.
– Укус почти безболезненный, – слышится голос Сафины. – Чёрная аранеа была специально создана для таких случаев, как ты. Её яд напоминает арденс-вивева, да и создан по его подобию. Симптомы наступают не сразу. Сначала идёт головокружение, потом всё тело парализуется. Не чувствуешь конечностей, даже язык отнимается. А уже дальше твои внутренности сгорают. Сам процесс длится максимум полчаса, а после мучений наступает смерть. Но тебе повезло, малыш. Повелитель велел не убивать тебя, так что та разновидность яда чёрной аранеи, что уже в тебе, не смертельна. Тебя просто парализует, и ты отключишься.
Головокружение действительно начинается. Я опускаю глаза вниз и вижу только размытые очертания мохнатого паука размером с мой мизинец. Он перебирает чёрными лапками, идя к хозяйке. Я уже не чувствую пальцы ног и не могу ими пошевелить. Во рту стоит мерзкий привкус гнили. Я не могу вымолвить ни слова.
– Слушай, малыш, побудь пока здесь. Мне нужно связаться с повелителем, а то вдруг с тобой ещё можно поиграть.
Сафина разворачивается на каблуках, но я почти этого не слышу, а уж тем более не вижу. Похоже, она забыла упомянуть ещё один симптом: потерю зрения. Руки отнимаются, да и всё тело в целом. Я падаю и отключаюсь.
***
Ненавижу пауков.
Хотя бы потому, что после их укуса ужасно во рту пересыхает, а встать я никак не могу. А ещё открыть глаза и пошевелить хотя бы пальцем. Терпеть жуткую жажду я совершенно не хочу, но ничего не могу с этим сделать.
Кто-то нежно поднимает мою голову и вливает в рот противную тягучую жидкость, вкус которой похож на тухлое яйцо, перемешанное с сырой землёй. Но я покорно выпиваю это, ибо выплюнуть не могу. Напиток разливается по горлу, переходя во всё тело. Но пить от него хочется только больше.
Я пытаюсь хотя бы поднять руку. По ощущениям она ватная и безжизненная. И если я её поднимаю, то ничего не чувствую. Зато слышу звонкий шлепок и как кто-то болезненно взвывает. Скорее всего, это я.
– Эндрю! – едва доносится до меня.
Кое-как открыв глаза, я тут же жмурюсь от яркого света. Я ощупываю лицо, гадая, откуда моя рука взялась на нём.
Я пытаюсь встать на локти, что даётся мне крайне трудно. Перед глазами всё размыто, но зрение понемногу возвращается ко мне. Всё это время я лежу на облезлой подушке, которой уже лет десять как место на свалке. Пол жёсткий и до ужаса грязный. Я чихаю от поднятой пыли, и это окончательно будит меня.
– Лучше не вставай, – чей-то знакомый тонкий голос полон беспокойством.
Все имена перемешиваются в голове, но я кое-как вспоминаю:
– Адена?
– Ну а кто ещё?
Адена подхватывает меня, когда я встаю и тут же падаю. Она кладёт меня на подушку, которая оказывается не мягче камня.
– Тебе нужно лежать. Яд действует достаточно долго, особенно если не принимать противоядие. Но тебе повезло! Повар из меня так себе, но главное, что помогает!
Адена сжимает в руках пластиковый стаканчик, в который налита жидкость грязно-зелёного цвета. Запах похож на вонючие носки, нуждающиеся в срочной стирке. Я в полной красе ощущаю тошноту, подступившую к горлу, когда до моего мутного сознания доходит, что это и есть противоядие. И я точно выпил одну порцию этой гадости.
– Нет.
– Выпить это необходимо, – серьёзно заявляет Адена.
– Раз необходимо, то пей.
Адена смиряет меня хмурым взглядом.
– На вкус не так уж и плохо. Но, если честно, я не пробовала.
Я фыркаю. Но Адена права. Хоть запах и вкус у этого месива отвратительный, я должен это выпить. Руки и ноги до сих пор резиновые, а язык еле шевелится.
Маленькая нимфа подносит питьё к моим губам. Я долго собираюсь с духом и осушаю пластиковый стаканчик за один раз. На дне остаётся пара капель, на которые Адена не обращает внимания. Она молча забирает стакан, бросив его в дальний угол.
Мышцы постепенно приходят в норму. Вкус ваты во рту исчезает, а я наконец-таки могу нормально говорить.
– Что произошло?
Я помню, как меня укусил паук. На руке до сих виднеются две маленькие покрасневшие точки. Сафина – та самая девица, что и выпустила на меня ту тварь. Ей почти удалось схватить меня, однако сейчас я здесь, а её нигде не видно. К тому же со мной Адена, нашедшая меня неведомым мне способом.