– Получается, Мун при жизни был Раком?
– В точку.
Обучение у богов выглядит завораживающе, но и отталкивающе. Мало того, что погибаешь, жертвуя собой, а значит смерть достаточно болезненная, так эту жертву могут посчитать недостойной. Даже и думать не хочу, как нужно умереть, чтобы угодить богам.
– Эшли, я могу тебя кое о чём попросить?
– Конечно.
– Ты должна войти в доверие к Высшему.
Я нервно смеюсь с такой просьбы. Подобная мысль приходила в мою голову, но сразу же вызвала сомнение. Сделать это невозможно после того, что я натворила и наговорила. Высший раскусит мой план, быстрей, чем я продумаю его.
– Не выйдет. Он и взял меня в ученицы, чтобы держать под контролем.
– Хотя бы попробуй. Он должен довериться тебе и перестать блокировать силы.
– И что тогда? Я не сбегу, не пойду против него так прямо.
– Может удастся выяснить хоть каплю его плана, – предполагает Адена. – И если он выключит блокировку, ты сможешь связаться со мной или Эндрю.
Или с чемпионами из других Тригонов. Например, с Марком и Ари.
– Я попробую, – соглашаюсь я, совершенно не веря в удачный исход этой затеи. И уж тем более мне совершенно не нравится та часть, где нужно притворствовать. А из этого и состоит весь план. – Тебе хватит сил, чтобы вернуться?
Адена отвечает не сразу.
– Должно.
Я глубоко вздыхаю. Этот вечер я планировала провести иначе. Зато вопросов стало чуть меньше. Теперь понятно, почему Адена действует не по приказу Юпитера и почему она так долго об этом отмалчивалась. Я бы тоже никому не доверила такую тайну, от которой самой было бы больно.
– Эндрю в порядке? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри что-то пылает.
К моему счастью, Адена кивает.
– Да. В порядке. Ему нелегко, но он справится.
Я хочу спросить кое-что ещё про Эндрю, но замечаю, как Мун начинает очухиваться. Слышится мычание, а его привязанное тело подёргивается.
– Тебе пора уходить, – говорю я.
– Да. Ты права, – Адена кивает и встаёт. – Прости за беспорядок, – она оглядывает комнату, которая вся залита водой.
– Пустяки. Разберусь.
Весь пол залит водой, в котором плавают мои вещи, кое-что из косметики, а кровать перевернута и пропитана водой. Я неуклюже шлёпаю по полу и обнимаю Адену на прощание, как младшую сестру. Как обнимала детей в детдоме, когда те делились переживаниями. Я всегда слушала и давала советы. А свои проблемы я держала при себе.
Адена испаряется в воздухе в тот самый момент, когда Мун полностью приходит в себя. Он тупо уставляется на свои связанные руки и что-то гневно мычит. Из-за кляпа я не могу разобрать слов, да и не стараюсь. И без этого ясно, насколько они грязны и злы. Я закатываю глаза и сажусь на край перевёрнутой кровати, поставив локти на колени, думая, что мне делать с ним.
Мун мычит, а синие глаза чуть ли не выкатываются из орбит от злости. Руки крепко привязаны к подлокотникам стула. Но не ноги.
Святой Нептун.
Я едва успеваю отскочить, как из ноги Муна вырываются ледяные шипы, летящие в мою сторону, а вода подо мной начинает замерзать. Единственный шанс спастись – это выскочить в коридор, но ноги уже покрылись ледяной коркой примерно до щиколоток. В то время пока я выбираюсь из ледяной западни, Мун освобождается, разбив стул вдребезги, и вынимает кляп изо рта. С того места, где я стою, вполне можно дотянуться до бутылки, которая с самого начала предназначалась Муну.
– Скажи, смертная, что ты испытываешь, доживая последние минуты? – усмехается он, приближаясь ко мне. Я же не могу сдвинуться ни на сантиметр.
Кое-как я дотягиваюсь до бутылки, которую чуть не роняю, но вовремя хватаюсь за горлышко покрепче. Мун уже совсем близко, и я с размаху ударяю бутылкой по его голове. Осколки со стуком ударяются об лёд подо мной, а у виска Муна заметна тонкая струйка синей крови, до которой он брезгливо дотрагивается.
– Глупо, – цокает он языком и хватает меня за горло.
Лёд, сковывающий мои ноги, разбивается под натиском силы Муна. Тот прижимает меня к стене, схватившись за горло. Я царапаю его ногтями, но бесполезно. Воздуха слишком мало, я хриплю, пытаясь схватить хоть каплю. На лице Муна сияет сумасшедшая улыбка, точно мой хрип приносит ему одно удовольствие.
– К твоему сведению, смертная, меня послали прикончить тебя. Даже и представить сложно, как такое ничтожество, как ты, могло насолить моему господину.
Глаза закатываются, мир чернеет вокруг. Я уже прощаюсь с жизнью, как Мун ослабляет хватку, но не убирает руки. Улыбка становится только шире, по коже бегут неприятные мурашки. Я снова прижата к стене и снова беспомощна. Вновь не могу ничего сделать, даже кричать нет сил. Мун сдавил моё горло так, что я и звука не могу выговорить. Шрамы на руках неожиданно напоминают о себе, заныв глухой болью.
Мун кидает взгляд на мои руки.
– А мы можем поразвлечься, смертная.
Одну руку он убирает, но вторая всё ещё на моём горле. Я не смею шевелиться, готовясь к худшему. Он с сумасшедшей улыбкой приподнимает рукав моей кофты, оголяя полосы шрамов. Слёзы сами выступают на глазах. Я едва выдавливаю:
– Пожалуйста…
Так же жалобно, как и несколько лет назад. Сердце замирает, в ушах поднимается крик, ноги превращаются в вату. В голове всплывают колющие воспоминания.
В руке Муна появляется тонкое ледяное лезвие, кончик которого он вонзает в мою правую руку, прямо в плечо. Не отрывая ножа, он ведёт вниз, специально виляя, делая порезы волнистыми. Каждая капля крови, стекающая в воду, со стуком бьёт в моей голове. Я тихо молю, чтобы он прекратил, чувствуя то же самое, что и несколько лет назад. Мун смеётся, глядя на мои слёзы и кровь. Он доходит до тыльной стороны ладони и разворачивает мою руку, ведя лезвием к венам. Но у них останавливается.
– Оставим на потом, – говорит он, оскалившись.
Я готова выть, но не могу. Внутри только боль, бьющая по всему телу. Тем временем Мун проделывает с моей левой рукой то же самое. Надавливает он так сильно, что в глазах темнеет, режущая боль проникает прямо в сознание. В воздухе застывает запах ржавчины. Мун вдыхает его полной грудью, наслаждаясь им и моим страхом.
– Ну, а теперь пришло время перейти к финалу! – объявляет Мун.
И в эту же секунду чья-то сила отшвыривает его в сторону, прямо в стену. Перед глазами всё плывет, в нос ударяет металлический запах. Я скатываюсь по стене, прямо в окровавленную воду. Язык не шевелится, как и всё тело.
– Нет, пожалуйста… – до меня едва долетает слабая мольба Муна.
После неё слышится мерзкий мокрый хруст.
Чья-то холодная рука ложится на моё плечо.
– Теперь всё хорошо, Эшли, – замогильный голос действует точно снотворное. – Больше никто не причинит тебе вреда. Просто закрой глаза.
И я действительно закрываю глаза.
***
Раны оказались не такими серьёзными, как я думала. Я уже стою на ногах и готова идти на тренировку с Высшим, но руки перевязаны бинтами. Так решил Высший, ибо, по его словам, я должна восстановиться без помощи Арьи. Та лишь остановила кровь. Поэтому сейчас я даже не всегда могу поднять вилку с первой попытки. Руки сковывает ужасная боль.
После того как я очнулась, не обошлось без разговора с Высшим. Он требовал от меня всю правду, и под воздействием его жёсткого голоса, лишённого всякой человечности, я действительно чуть не разболтала всё.
Как оказалось, Мун действительно мёртв. И благодаря своей синей крови он предстал перед Высшим, как нимф. Возможно, он и не слышал о подопечных, или счёл, что вероятность встречи хоть с одним из них крайне мала.
Историю я изменяю так, чтобы в ней не было ни одного упоминания Адены. По моим словам, Немо (именно так я его называла, и это имя оставляло горечь во рту) напал на меня ни с того ни с сего. Он пытался задавить меня волной, и это действительно правда. Я пыталась хоть как-то противостоять ему, но сил у меня не было. Поэтому он едва не убил меня, оставив глубокие порезы на моих руках. Если бы Высший не появился здесь, то Мун мог запросто перерезать мне вены.