Не знаю почему, но действую я гораздо мягче, стараясь навредить по минимуму. Кай моего дружелюбия не разделяет, и несколько его атак оставляют внушительные вмятины в стенах домов. Он смеётся, глядя на то, как я лишь уворачиваюсь и защищаюсь, изредка нападая сам. Мышцы резко сводит болью: напоминание о незаживших ранах. Пусть так, всегда можно потерпеть. Но Кая, пытающегося вывести меня из строя, терпеть больше я не намерен.
Я натягиваю тетиву, но на этот раз целюсь не в ноги, а в сторону, и выпускаю стрелу, направляя её мыслей.
– Зрение подводит? – усмехается Кай, заметив, как стрела проносится мимо него.
– В темноте мало что разглядишь.
Стрела вонзается прямо под ноги Кая. Тот лишь успевает опустить взгляд и метнуть в меня десяток ледяных шипов, и стрела с гулким звуком взрывается, а Скорпион отлетает назад. Всё это сопровождается дымом и снопом искр.
Кая мне вырубить не удалось, но я точно отвлёк его и ввёл в замешательство. Тот поднимается спустя тридцать секунд, когда мой кулак влетает в его скулу. Кай реагирует, ударив меня в пах, но я, не обращая внимания на боль, к которой, кажется, начинаю привыкать, прижимаю его к стене, хорошенько ударив затылком. Коленом ударяю вниз живота, за что мне прилетает в ухо.
– Ты всё равно покойник, Арко! – выдыхает Кай, пытаясь ещё раз мне врезать.
На всякий случай я выставляю перед ним режущий язык пламени, прямо напротив глаза так, что оранжевый свет огня виден в зрачке Скорпиона.
– Как ты попал сюда? – спрашиваю я, держа огонь на нужном расстоянии. Пламя в пяти сантиметров от левого глаза Кая, которой нервно поглядывает на кончик танцующего язычка.
– Что ты сделал с Эшли? – вопросом на вопрос отвечает он.
– Что? – пламя подрагивает от моей внезапной растерянности, но я быстро налаживаю его состояние. – Ничего! И ты просил у меня помощи, если не забыл, членистоногий паршивец!
– Только владыка Высший может мне помочь!
Я уж и забыл, что его контролирует Высший, поэтому немного отодвигаю пламя.
– Точно. Только он. Поэтому извини, но сейчас будет больно.
Я резко бью прямо в висок. Глаза закатываются, а его голова безвольно опускается. Он мог бы запросто упасть, но я подхватываю его и чуть не падаю вместе с ним. Кай оказывается тяжёлым, хотя выглядит тощим. Я поудобней кладу одну его руку себе на плечо, чтобы та обвивала мою шею, и кое-как плетусь.
– Вот же кабан, – я поправляю скатившеюся руку, ругая на чём свет стоит Кая. – А ведь скорпионы небольшие такие, в ладошку умещаются. Куда уж там! Святой Юпитер, Колланс, серьёзно, что ты ешь? – я подтягиваю его скатившееся тело и продолжаю путь. – А с виду такой лёгкий! Знал бы, повернул бы назад сразу же, как только увидел бы тебя!
И так проходит вся дорога. Я бурчу всё, что только душе угодно, лишь бы развеселить себя и не упасть на ровном месте.
Я поворачиваю, надеясь, что голова не идёт кругом, и все места не перемешались у меня в мыслях. Тащить Кая становится тяжелей с каждым шагом. Старые увечья точно по команде решают напомнить о себе, особенно три полосы, которые до сих пор кажутся свежими. Я не выдерживаю и решаю взять передышку, уложив Кая на асфальт, а сам сажусь рядом, переводя дыхание. Пот каплями течёт по лицу, и я понимаю, что восстановился не до конца, хотя прошло достаточно времени. Раны, что нанёс мне Высший, заживают со скоростью черепахи, то есть как у обычных людей. Даже помощь Арьи помогла слабо, всё-таки она оставила боль по приказу. Плюс стычка с нимфами, короткое сражение с Сафиной и яд паука тоже дают о себе знать.
Я уже собираюсь разбудить Кая на свой страх и риск, как меня отвлекает голос, из-за которого сердце скручивается в маленький комочек и уходит в пятки, а сознание сжимается, готовясь к невыносимым прикосновениям.
– Эндрю.
Я поднимаюсь и озираюсь по сторонам, загородив Кая, лежащего без сознания.
– Решил наконец показаться сам, а не посылать слуг?! – выкрикиваю я в темноту.
Высший идёт плавно и неспешно. Хотя это не совсем он. Приглядевшись, я понимаю, что это всё тот же Высший, тот же балахон и та же ненавистная мне маска, однако выглядит он прозрачным, будто призрак. Но это действительно он, в этом я не сомневаюсь ни капли. Без колебаний я вызываю огонь, который пылает мощной вспышкой в моей руке. Его цвет изменился, он стал золотым и похожим на пламя нимф.
– Это лишнее, – говорит Высший, заметив жар огня и его изменившийся цвет. – Я не причиню тебе вреда.
– Мои шрамы говорят о другом. И зачем тогда ты вообще пришёл, если не за этим?
Я мрачно оглядываю его вид, что не скрывается от глаз Высшего.
– Водная проекция, – комментирует он свой немного прозрачный образ. – Как видишь, океан бывает очень полезен.
Насколько я знаю, океан – это не просто вода, распространившееся по всему земному шару, но и сложное пространство, от которого мало что можно скрыть. А раз Высший обладает наиярчайшим спектром сил, то его связь с океаном меня практически не удивляет. К тому же становится понятно, как он видит, несмотря на маску. Его глазами служит всевидящий океан.
– Что тебе нужно? – спрашиваю я, не опуская пламя.
– Лишь отдать твою вещь. И понять, когда ты наконец сдашься.
– Ждать придётся долго. Примерно всю оставшуюся жизнь.
Хоть это всего лишь проекция Высшего и самого его здесь по сути нет, но я всё равно улавливаю ледяную улыбку, коснувшееся его лица. Холодок забирается под кожу, растекаясь по венам и предупреждая об опасности, что может произойти в любой момент.
– Мне ничего от тебя не нужно, – добавляю я, вспомнив, что Высший упоминал о моей вещи.
– Даже это? – Высший показывает тонкую серебристую цепочку, висящую у него на пальце. Он стоит в пяти шагах от меня, а на улице царит ночь, но мне всё равно удаётся разглядеть подвеску в виде пламени. Ту самую, что осталась у меня от родителей. На Битве я расставался с ней только, когда спал, но почему-то даже не вспоминал до этого момента. Я и подумать не мог, что её забрал Высший. А теперь так легко возвращает.
Он бросает мне подвеску, так и не дождавшись моего согласия. Я машинально ловлю, и её концы впиваются в кожу. Металл холодный, но своими прикосновениями он обжигает внутри. Воздух застревает в лёгких, кажется, что весь мир уходит из-под ног, и вокруг нет ничего, кроме этой подвески. А ведь всё может произойти и так, что только она у меня и останется. Ни родителей, ни друзей, ни любимой девушки. Лишь украшение, напоминающее о всех сразу.
– Это всё? – хрипло спрашиваю я. – Прежде чем уйдёшь, ответь, зачем ты послал Кая? Храбрых слуг осталось так мало, что пришлось перейти на чемпионов?
– Знал, что ты будешь больше защищаться, нежели нападать. Знал, что его ты не тронешь, не оставишь одного. – Высший скользит взглядом по так и не очнувшемуся Скорпиону. – И как можешь заметить, я оказался прав. Ты не использовал свои силы как должно. Боялся покалечить? Помнится, ты не особо питал к нему симпатию.
– Сейчас мало что изменилось. Но он просил меня о помощи. И это, – я особо выделяю последнее слово, вложив в него и стеклянные глаза Кая, и его ухмылку, и его резкие перемены настроения, – сделал с ним ты.
– Разве сейчас тебя беспокоит это? Скорпион и его проблемы? Почему бы тебе не сосредоточиться на своих?
Я уже подготовил язвительный ответ, но понимаю, что вероятней всего Высший просто отвлекает меня, а с минуты на минуту сюда прибудут его слуги и схватят меня так легко, что я и сам посмеюсь с этого. Наверняка и Кай был обычным отвлекающим манёвром, однако оставить его здесь я не могу.
– Пошёл ты, – говорю я, убираю пламя, погружая улицу в темноту, и поворачиваюсь спиной к Высшему, спрятав подвеску в карман.
– Я не отпускал тебя.
– Начхать.
Но я всё равно останавливаюсь, заметив, что с Каем что-то не так. Он мигом открывает глаза и, даже не встав, начинает задыхаться. Я кидаю взгляд на Высшего, поняв, чьих это рук дело. Ругнувшись, я опускаюсь рядом с Каем и поднимаю его, осторожно усадив, но легче ему не становится. Он сгибается пополам, пытаясь схватить воздух. Его слезящиеся глаза такие же пустые, как и в тот момент, когда он напал на меня.