– Дай-как сюда, – и не дожидаясь моего разрешения, Адена дотрагивается до лезвия меча, который за одну секунду преобразуется в тонкий серебристый браслет, оплетающий мою руку. – Так будет лучше, – улыбается она, заметно бледнея.
– Ты потратила свои последние силы, – догадываюсь я, разглядывая браслет.
– Может быть.
– Не нужно было.
– Сейчас это неважно. Нам нужно решить, как добраться до храма.
Адена долго уговаривает меня взять такси. И сколько бы я не протестовал, заявляя, что таксист сразу же позвонит копам, Адена уверяет меня, что всё пройдёт без помех, если как следует загримировать меня. Она вручает мне цветные линзы, подготовленные на такой случай и чёрный парик. Но этим дело не ограничивается: мне приходится надеть и квадратные очки-нулёвки. Но даже в них, с голубыми глазами и чёрными волосами я похож на себя. Остаётся надеяться, что таксист не будет приглядываться.
Мы специально находим машину в маленьком захолустном районе. Таксист соглашается подвезти нас, даже не глядя на мою внешность, но цену он называет не маленькую. За такие деньги мы могли бы питаться десять дней, но дело намного важней.
В дороге нас трясёт, а водитель болтает без умолку. На все его вопросы отвечает Адена, зная, что мне рот открывать нельзя, иначе таксист может узнать меня по голосу. В машине я изредка вытаскиваю часы, которые так и не активировались. Неизвестность того, когда это произойдёт, пугает меня, но пока радует, что песок стоит на месте, а значит мама и папа живы.
Таксист останавливается рядом с узкой тропинкой, ведущей к пруду. По ней на машине не проехать, поэтому дальше мы идём пешком. Парик, линзы и очки я запихиваю в глубокие карманы куртки.
Чтобы скоротать дорогу, я завожу разговор с Аденой:
– Слушай, Адена, я так и не понял, какие способности у Высшего.
– Всех Знаков, – коротко отвечает она.
– Чего?!
– У него способности всех Знаков. Начиная с силы Овна, заканчивая связью с океаном Рыб.
– А как насчёт того, что он умеет читать мысли и проникать в голову? А ещё управлять металлом. Блокировать силы, в конце концов!
– Иногда я поражаюсь, как вы, сидеры, мало знаете о себе! У каждого Знака есть дополнительные способности, раскрыть которые намного сложней, чем основные.
– И какие эти способности?
– Не знаю, – вздыхает Адена. – Я знаю только, что они есть. А что у какого Знака – без понятия. Об этом рассказывают на старших курсах. Да и обучают нас этому тоже на них.
Мало того, что у Высшего есть все тринадцать способностей всего Зодиака, так его арсенал сил только удваиваться. И я без понятия, на что именно он способен. Пока мне известны только чтение мыслей, управление металлом и блокирование способностей. Отлично. Остаётся ещё штук десять, ведь Змееносец тоже относится к этому списку.
– Адена, – снова зову я её. – Ты как-то говорила, что я не совсем хорошо знаю тех, кто мне дорог. И кто-то связан с Высшим. Ты имела в виду моих родителей? Всё-таки они участвовали в Битве, а потом служили ему.
– Да. Я говорила о них, но…
Она резко замолкает, когда мы наконец сходим с тропы на открытое пространство.
– Мы пришли.
До полуночи остаётся десять минут, и я решаю продолжить разговор с Аденой чуть позже, уже после того, как мы всё выясним.
– Он должен появиться прямо рядом с прудом, – Адена оглядывает водную гладь.
Я киваю и внимательно вглядываюсь в пруд, словно смогу силой мысли ускорить появление храма. Он может явиться с любой стороны, даже прямо перед нами. Минуты идут так медленно, что я уже решаю, будто время остановилось. Вытаскиваю песочные часы: не пошли. Мои родители прожили ещё один день, но я совершенно не знаю в каком они состоянии. Высший мог выколоть им глаза, лишить их рук и ног. Отгоняя эти мысли, я вновь устремляю глаза в сторону пруда.
Облака расступаются, явив круглый серебристый диск, чей свет падает на воду.
Храм точно начинает заново строиться. Сначала появляется небольшая каменная лестница, дальше сам вход, на месте которого даже нет двери. В конце выстраивается резной купол, на вершине которого дракон с открытой пастью. Символ Асклепия.
Сам храм выглядит старым и заброшенным. Кажется, что купол вот-вот обрушится, а само строение усеяно трещинами. В темноте он выглядит как очередная заброшка, однако стоит мне об этом подумать, как внутри и снаружи храм вспыхивает алым огнём, которым совсем не причиняет вред его стенам.
Адена решительно смотрит на меня, и я киваю. Пора уже узнать всю правду.
Чтобы зайти в храм, сначала нам нужно зайти в пруд. К моему удивлению водная гладь оказывается такой же устойчивой, как и обычная земля. Лестница вся объята пламенем, однако ни мне, ни Адене оно не вредит. Языки лишь немного облизывают наши ноги, но я чувствую только их жар, не более.
Удивительно, но храм пропускает нас безо всяких проблем. Меня это очень настораживает, потому что не может происходить всё так гладко.
Внутри огня оказывается ещё больше. Он буквально везде: и на стенах, и внизу, и на потолке. В середине горит пламенный круг, внутри которого стоит деревянная стойка. А на ней виднеется дощечка, точно такая же, как и на четвёртом этаже дома на Нейтрале.
Я подхожу ближе к огненному кругу, а Адена остаётся стоять на месте, решив, что пророчество в первую очередь должен прочесть я. Едва я оказываюсь рядом с горячим краем круга, как меня оглушает голос, напоминающий рокот тысячи тяжёлых шагов, и отбрасывает назад.
– Ни один сидер не посмеет приблизится к пророчеству! – грохочет из пустоты голос, который кажется таким же мощным, как и тот, который я услышал, когда я познакомился со странным мальчиком Аслом.
Я потираю затылок от боли и раздражённо отвечаю:
– Это пророчество может быть обо мне! Я должен его узнать!
– Докажи это.
– Эндрю, с кем ты разговариваешь?
Судя по недоумевающему взгляду Адены, голос слышу только я, поэтому я неопределённо отмахиваюсь, говоря, что объясню позже. Та понимающе кивает.
– Я Змееносец, – произношу я, снова подходя к кругу. – Родился двадцать девятого ноября, в первый день его периода, – я показываю кругу свой знак, чернеющий на ладони.
– Докажи это, – повторяет голос.
Я задумываюсь. Слова могут стать хоть каким-то доказательством, но не в этом случае. То же самое и с клеймом. Знак не делает меня тем, кто я есть. Я бы мог продемонстрировать способности Змееносца, если бы знал ещё что-то, помимо жажды. Высший использовал тьму, однако это может оказаться дополнительной способностью другого Знака. И даже если это относится к Змееносцу, я не знаю, как это сделать.
Я вспоминаю фразу, явившеюся мне, когда я коснулся ручки двери, на которой был знак Змееносца.
– Ego accipere, – произношу я. – Я принимаю это. Принимаю то, что я Змееносец.
Огонь расступается передо мной, и я наконец вхожу в круг. Приблизиться к пророчеству оказывается трудней, чем я думал. Ноги становятся свинцовыми, я еле передвигаю ими. Жар от огня проникает в лёгкие, мешая дышать. Наконец я дохожу до заветной скрижали. Всё пророчество написано на древнезодиакальном, однако я без труда перевожу. Стоит мне это прочесть, как я чуть не падаю в обморок.
– Нет. Нет, это невозможно!
– Эндрю, что там написано? – обеспокоено спрашивает Адена.
Я тупо гляжу в текст пророчества, не веря в его содержимое.
– Эндрю, прочти вслух!
Дыхание выравнивается через несколько секунд. Я послушно зачитываю пророчество, хотя голос и дрожит так, будто я стою на сильном морозе в метель:
– «Тринадцатый Знак – сеятель смерти и зла – вернётся с тенью и скорбью в семнадцать лет. Откроет врагу путь во врата стихий и вручит его крови могущество бед. Во мраке души увянет сомнение. Убив, он будет подвластен всей тьме. Поняв ошибку, примкнёт к вражьим силам, полностью подчинившись обманувшему свет, и умрёт таковым от руки той, в чьём сердце любви совсем нет».
Проглотив весь текст, я смачно, но тихо матерюсь, всё ещё не признавая правду.