Луи сказал, она брала уроки у Фудзиты, и тот научил ее нескольким своим методам с использованием серебра и золота, методам, которые знал только он.
Ален собирал факты, один за другим. Зоя пять лет с перерывами училась в Академии Гранд-Шомьер, в самом сердце Монпарнаса. В Швеции у нее муж, коммунист, но в то же время друг некоторых членов шведской королевской семьи, в особенности кронпринца, который посетил выставку Зои в Бернхейм-Жён и приобрел ряд ее работ. Ходили слухи, что она спит с Цугухару Фудзита: кто-то говорил, что за спиной у жены, а кто-то — что у них ménage à trois. На Монпарнасе всякое бывало.
Обычно русские художники встречались в «Куполь». Ален сходил туда, завязал парочку разговоров, но не узнал ничего нового. Было ясно, что Зоя не вращается в русских эмигрантских кругах. Или в ней слишком много снобизма, или она чего-то боится. Один из мужчин, с которыми он познакомился, чопорный, надменный аристократ, сидевший чуть в стороне, куривший и в основном молчавший, отпустил любопытную реплику: держись от нее подальше, сказал он, ради своего же блага. Но не объяснил почему.
Луи считал, что Ален ведет себя глупо, зациклившись на подобной женщине. Даже если она не лесбиянка, она не станет тратить время на студента, зачем, когда можно общаться с такими людьми, как Фудзита. Ален понимал, что друг, по всей вероятности, прав — вот только Луи не знал, как она смотрела на него в тот вечер в театре. Она смотрела на него, высасывая кровь из уколотого пальца. И он был уверен тогда, что она его хочет.
Одним ноябрьским вечером, в понедельник, он возвращался с выставки на Правом берегу. Лило как из ведра. В поисках укрытия он нырнул в кафе напротив церкви святой Магдалины. Не слишком уютное заведение. Тяжелые железные столы с мраморными столешницами, лампы, подвешенные высоко на побеленных стенах, излучали ровный желтоватый свет. Кафе делало большую часть выручки в обеденное время, и сейчас было почти пусто.
Зоя сидела в дальнем углу, одна, перед ней стояла дымящаяся чашка чая и пустая стопка. Она работала над чем-то, хотя вскоре Ален понял, что она не рисует, а пишет. Она строчила не отрываясь ни на секунду, ее взгляд не покидал бумаги. Ален заказал бренди и принялся наблюдать за ней, время от времени ради приличия поглядывая в брошюру галереи.
Он не мог упустить ее в третий раз. Ему нужен план, способ представиться, не выставив себя полным идиотом.
Он допил бренди и попросил повторить. Наконец он придумал. Они неподалеку от галереи Бернхейм-Жён. Он может притвориться, что был там на ее выставке, и поинтересоваться ценами и комиссионными. Поговорит как художник с художником. Он подойдет и задаст вопрос, вместе с тем похвалив работы, коих никогда не видел.
Он прикончил второй бренди и попросил счет. Расплатившись, взял пальто и встал, прокручивая свой монолог в голове. Простите, что беспокою вас. Я всего лишь хотел выразить восхищение вашими работами.
Но Зоя ушла.
Он обернулся, мельком увидел ее в дверях: шляпка надвинута на глаза, меховой воротник поднят.
Он сам не помнил, как очутился на улице. Вода неслась по желобам, свисала бисерными шторами с тентов и крыш. Зоя шла быстро. Она обогнула пару мужчин с велосипедами и исчезла за углом.
Ален шел за ней, сохраняя дистанцию. Он не может приставать к ней на улице, но вдруг ему удастся выяснить, где она живет. Тогда он сможет столкнуться с ней. Или даже нарочно столкнуться, если география местности будет на его стороне.
Они шли на запад, к Министерству внутренних дел, мимо жилых кварталов с величавыми фасадами, потом на юг, по переулку, мимо маленьких магазинчиков. Каждые несколько ярдов он терял Зою из виду, когда она поворачивала за угол или проходила под фонарем. Он ускорял шаг, снова находил ее, шел медленнее. Она решительно двигалась вперед и не смотрела по сторонам.
Скоро они оказались на улице Фобур-Сент-Оноре. Необычное место для студии, более строгое и пышное, чем Монпарнас или Монмартр. Ее выбор предполагал отчужденность, необходимость отгородиться от людей. До сих пор ему не приходило в голову, что это чертовски странно. Возможно, слухи об уникальных техниках Фудзиты не были ложью, и это способ сохранить их в тайне.
У церкви святого Филиппа она повернула направо и неожиданно исчезла. Ален остановился на углу, щурясь на пустую улицу, стараясь уловить ее шаги. Но было тихо, лишь метро громыхало под ногами.
— Черт.
Вдалеке проехало такси с табличкой «свободно». Он посмотрел на угловое здание. Конторы. Темные окна без занавесок. Она попросту испарилась, он словно преследовал призрак.